Онлайн-библиотека книг
— Но не суть! Бегу я, значит, с премьеры! Вся такая восторженная, обласканная критиками, одаренная цветами! — Не было никаких цветов! Брешет Аграфена! — И, поскольку помнила про комендантский час, решила не переодеваться. А что такого? Бабкам же никто не запрещает на мотоциклах кататься!
— Так и бежала, не переодевшись?! — одновременно ужаснулся и умилился Михалыч.
— Так и бежала! Даже грим не сняла. — Аграфена кивнула. — А навстречу мне Федька Силюков со своими придурками. Разумеется, все придурки пьяные, а Федька еще и обдолбанный.
— Вот говнюк, — сказал Михалыч неодобрительно, но как-то слишком легкомысленно. — И не побоялся же сунуться!
— Он не понял, что это была я, — усмехнулась Аграфена. — Помним про грим и бабушкин наряд! Он решил, что я беспомощная старушка, у которой можно отжать сумочку с кошельком.
— Это еще хуже, дочь! — Михалыч покачал головой. — Беспомощная старушка…
— Ты подожди, ты послушай, что было дальше! Значит, наскакивают эти дебилы на беззащитную старушку, — продолжила Аграфена.
Apec не удержался, скептически хмыкнул. Аграфена посмотрела на него ласково-ласково и продолжила:
— И тут подлетает он!
— Кто он? — спросил Михалыч.
В отличие от Ареса, он свою ненормальную дочурку слушал с большим интересом.
— Рыцарь, папа! Настоящий рыцарь! Только без коня!
— Кто-то из этих ваших театральных? — спросил Михалыч простодушно.
— Не в буквальном смысле рыцарь, а в фигуральном! — Аграфена взмахнула рукой, словно отгоняя от себя невидимую свору рыцарей. — Спасать старушку решил добрый человек!
— Не перевелись, значит, благородные сердца! — Михалыч кивнул. — Выходит, рыцарь спасал бабушку — божьего одуванчика, а спас принцессу?
— Ну, не то чтобы спас, — сказала Аграфена.
— Ну, не то чтобы принцессу, — буркнул Apec.
И вот тут Михалыч насторожился.
— А старушка, как мы помним, не промах! — продолжила Аграфена как ни в чем не бывало.
— Ты орала на всю площадь, бабушка, — сказал Apec вкрадчиво. — Это от избытка чувств после премьеры?
— Погодите-ка, погодите! — Михалыч перевел взгляд с дочурки на Ареса, сощурился. — Это ты, что ли, рыцарь?
— Ага, — он мрачно кивнул. — Неравнодушный гражданин.
