Марь

 — В голосе Серафима послышалась легкая печаль, которая тут же сменилась радостным возбуждением: — Вон болотный домик, смотри!

Стеша посмотрела в ту сторону, куда он указывал. Поначалу из-за тумана не было видно почти ничего, а потом проступили контуры: сначала косматого скособоченного дерева, потом такой же скособоченной избушки. А потом туман рассеялся, и стало понятно, что и домик, и дерево стоят на самом краю суши. А дальше болото и в самом деле превращается в бескрайнее море, по которому свободно дрейфуют зеленые острова.

— Это Марь? — спросила Стеша шепотом.

— Нет. — Серафим улыбнулся. — Это просто болото. Марь другая. Она особенная. Ты сразу поймешь, что это она, когда увидишь.

— А я увижу?

— Я не знаю, Стэфа. Мне она показалась, а тете Марфе — ни разу. Пойдем?"

"Не дожидаясь ответа, он бодро пошагал вперед. Стеша двинулась следом. Теперь она отчетливо понимала, где у них под ногами плавучий мох, а где настоящая земная твердь. Мха и тверди было пополам, но путь к избушке пролегал по твердой земле.

А сама избушка — Стеша была в этом абсолютно уверена — построена как последний аванпост на границе между землей и водой. Подумалось, что здесь, в этих безбрежных водах, древней рыбе и ее детям настоящее раздолье, что никто и никогда не познает ни глубин, ни тайн этого удивительного места.

Их появление встретили тихим, но грозным окликом:

— Стой! Кто идет?

Стеша сразу узнала этот сиплый прокуренный голос.

— Дядя Василь, это я! — сказала она и выступила вперед, заслоняя собой Серафима, словно ее роста могло на это хватить.

— Стефания? Ну, слава богу! — Из тумана выдвинулась коренастая фигура, следом — худая и долговязая. — А кто это с тобой? — в голосе Василя появились настороженные нотки.

— Это я, Серафим. — Серафим вышел из-за Стешиной спины.

— И юродивого с собой привела.

— Как вы можете?! — Стеше стало так обидно за Серафима, что руки сами собой сжались в кулаки, а капли тумана вдруг выкристаллизовались в крошечные ледяные пики. Пока эти пики кружили на уровне ее глаз, но Стеша знала: стоит ей только захотеть, они полетят в лицо тому, кто посмел обидеть ее друга.

А ей уже хочется. Как же ей хочется!

— Все хорошо, Стэфа. — На плечо успокаивающе легла ладонь Серафима. — Они просто не умеют слушать и видеть, как мы с тобой. Не злись на них. Не надо.

И его прикосновение, и его голос подействовали отрезвляюще. Ледяные пики истаяли, не успев коснуться земли. Интересно, заметили их остальные?

— Ерунду сморозил, простите, — проворчал Василь.