Марь

Никто из чужаков не доберется до этого гиблого места. Будь моя воля, я бы здесь ни на минуту не задержался.

— Возвращаться вам никак нельзя, — мягко, но твердо сказал Серафим. — Вас ищут. В Гадючьем логе ночью была облава. А к нам в Марьино приходили утром. Обыскали дом, заглянули в подпол, сарай и на сеновал. Напугали криками Санечку. Санечка — это мой племянник, — пояснил он, как будто Василя с Петром могли заинтересовать такие подробности.

— А если в лесу перекантоваться? — спросил Петр, но не у Серафима, а у Василя.

— Не спокойнее. — В голосе Василя слышалось сомнение. — Пустят собак по следу — и конец."

"— Стэфа, иди к нам, — позвал Серафим. Ее он теперь, похоже, чувствовал так же хорошо, как и болото.

Стеша двинулась в сторону голосов и через пару мгновений уже различила три фигуры.

— Для кого вообще строился этот дом? Какая на болоте охота? — Не обращая на нее внимания, продолжил Петр.

— На уток, — сказал Серафим с рассеянной улыбкой.

Стеша подумала, что и «не-живности» на болоте тоже полно, но говорить об этом не стала.

— Вы, главное, до рассвета двери никому не открывайте. И все будет хорошо.

— Так некому открывать, — усмехнулся Петр. — Если только этой вашей рыбе.

— Рыбе тоже не открывайте. — Голос Серафима звучал пугающе спокойно. — Как стемнеет, из дома не выходите.

— А по нужде? — не сдавался Петр. Было видно, что он не из местных, что все эти пугающие полунамеки ему не по нраву.

— И по нужде не выходите. — Серафим кивнул, перевел взгляд на Василя, сказал, понизив голос до шепота: — Ночью могут прийти псы.

— Давно ж вроде не было. — Выражение лица Василя сделалось озадаченным.

— Давно не было. А теперь вот снова появились.

— Какие псы? — спросил Петр.

— Болотные псы. — Василь отмахнулся от него, как взрослый отмахивается от назойливого ребенка.

— И псы могут постучаться к нам в дверь? — Не сдавался Петр.

— Псы могут куснуть тебя за задницу, когда ты выйдешь по нужде, — осадил его Василь.

— Мракобесие какое-то, — проворчал Петр и отошел в сторону. Всего пару шагов и его долговязая фигура растворилась в тумане. — Лучше бы в городе прятались.