Марь

Испугаться она еще не успела, не осознала, чем грозит им с Катей это внезапное решение. — Куда нам ехать?

— Я написала письмо. — Баба Марфа не собиралась отвечать на ее вопрос, она словно разговаривала сама с собой. — Покажешь, когда потребуется. С собой много не дам, но на первое время вам хватит. А дальше сама, Стэфа.

— Какое письмо? Кому? — снова спросила Стеша, а потом задала, наконец, самый важный вопрос: — Вы нас прогоняете, бабушка?

— Да, — ответила старуха, не оборачиваясь и ничего, совершенно ничего не объясняя.

 — Так будет лучше. Пора тебе становиться взрослой, Стэфа.

— Тогда оставьте Катю у себя, — прошептала Стеша. Ей хотелось одновременно и кричать, и плакать, но она нашла в себе силы быть взрослой. Или хотя бы казаться. — Оставьте Катюшу, бабушка. Я очень вас прошу. Я вас умоляю!

— Нет. — Старуха так и не обернулась. — Серафим проводит вас до соседней деревни. Оттуда пятнадцать километров до города. Идти лучше не по дороге, а лесом.

— Мы же не справимся… — Стеша смотрела на свои подрагивающие пальцы.

 — Я не справлюсь. Я не знаю, как мне ее уберечь.

— Вот и я не знаю. — Баба Марфа наконец обернулась. Во взгляде ее не было ничего. Даже ночной всепоглощающей ярости в них не было. Черные бездонные дыры над узкой линией плотно сжатых губ. — Я уже не в том возрасте, чтобы быть вам нянькой. Ни тебе, ни малой."

"В этот самый момент, вглядываясь в черные провалы, блуждая взглядом по равнодушно-каменному лицу, Стеша поняла, что больше нет смысла просить, умолять и уговаривать.

Их с Катюшей судьба решилась этой ночью. Старуха, которая лишь по чудовищному недоразумению считалась их родной бабушкой, не изменит своего решения. На глаза навернулись злые слезы. Чтобы баба Марфа не увидела ни ее слез, ни ее ярости, Стеша выбежала во двор, метнулась к колодцу. Полное ведро стояло тут же, на лавке, и она зачерпнула ледяной воды, плеснула в свое разгоряченное лицо, а потом обеими руками уперлась в края ведра. В попытке успокоиться подышала часто-часто, по-собачьи.

С ее мокрых волос в ведро срывались капли воды. Или это были слезы? Они падали в ведро с тихим бульканьем, как маленькие камешки. Они стукались о дно, а потом поднимались на поверхность крошечными водоворотами. Картинка завораживала. Водовороты манили. В них Стеше чудились зелень рыбьей чешуи и длинный змеиный хвост. Она жила в колодезной воде. То ли рыба, то ли змея.