Онлайн-библиотека книг
Не такая большая, как рассказывал Серафим, а маленькая и верткая, не дающаяся в руки, исчезающая, стоило лишь попытаться разглядеть ее получше. А разглядеть хотелось! И поймать тоже хотелось! И плевать, что руки уже по локоть мокрые, а водовороты теперь не в воде, а у нее в голове, что колодец кружится, как цирковая лошадка, а земля под ногами раскачивается.
То ли рыбу, то ли змею она почти поймала. Не хватило самой малости, не хватило света. Перед глазами все потемнело, а по губам и подбородку потекло что-то горячее и соленое.
Она очнулась от того, что кто-то хлестал ее по щекам, тряс за плечи и звал по имени.
— Стэфа! Стефания, очнись! Вставай, девка! Что ты такое удумала?
Голос был сиплый и злой. Открывать глаза не хотелось. Что Стеша увидит? Ничего хорошего! Ничего, что дало бы ей надежду. Не осталось у них с Катенькой больше никакой надежды.
— Мокрая вся, — бубнил злой голос. — Посинела! Вставай, а то еще простудишься.
Можно подумать, этой бесчувственной старухе есть дело до Стешиного здоровья! Можно подумать, ей вообще есть до нее дело! Но у Стеши была Катя, а Катя не должна испугаться, увидев старшую сестру валяющейся на сырой земле. Стеша открыла глаза, села. В голове тут же зашумело и закружилось, к горлу подкатила тошнота."
"— Что ты видела? — На плечо легла костлявая неласковая рука бабы Марфы.
— Какая разница? — Стеша нашла в себе силы, чтобы и открыть глаза, и стряхнуть эту неласковую руку. — Разве вам не все равно, что со мной происходит и что с нами будет?
Ответом ей стало долгое молчание. А потом баба Марфа сказала:
— Есть иди, остынет все. Но сначала умойся. У тебя кровь.
Чтобы умыться, нужно было снова приблизиться к ведру, склониться над ним, зачерпнуть студеной воды так, чтобы не коснуться ни рыбьей чешуи, ни змеиного хвоста, так, чтобы старуха не заметила ее страха.
