Работа в зверинце не слишком спасала его от грустных мыслей. В конце концов, почему он, человек, закончивший Гарвард, должен гонять мальчишек, не вычистивших клетки или плохо покормивших медведя? Вместо него это могли бы делать гораздо более опытные люди, например Кэппи Хайнс! Гораздо более опытные и в то же время гораздо менее образованные!
Именно об этом писал ему в последнем письме отец. С тех пор как старик лишил его наследства, Джейм уж и не чаял когда-нибудь получить от него весточку.
Но из чувства долга все же дал знать родителям о рождении Викки. Как же он удивился, когда отец неожиданно ему ответил, да еще написал в конце письма, чтобы они обязательно проверяли качество воды — «не дай Бог, девочка чем-нибудь заболеет»!
Ни в этом, ни в последующих письмах Эрл Сен-Клер ни разу не сделал ни одного колкого замечания в адрес своей невестки. Он, видимо, понял, что Джейм тотчас перестанет ему писать, а окончательно терять связь с сыном Сен-Клер не хотел.
Джейм же очень радовался этим письмам. Может, потому, что отец впервые в жизни стал относиться к нему как к мужчине.
Но Джейм ни разу не пообещал старику вернуться в Бостон. Он понимал, что Мара на это не согласится, а ехать без нее ни за что не хотел. Да, он любил ее. Любил эту прекрасную женщину, совмещавшую в себе мудрость с невежеством, прагматизм с интуицией. Иногда ему казалось, что она читает его мысли. Возможно, это говорила в ней ее цыганская кровь.
Он не знал о том, что она цыганка, до тех пор, пока однажды не нашел гадальные карты на дне ее шкатулки с драгоценностями. У Джейма отлетела пуговица, и он весь дом перерыл в поисках подходящей. Наткнувшись же на колоду гадальных карт, потрепанных настолько, что они плохо отделялись друг от друга, Джейм сразу понял все."
"И случилось это, как ни странно, на следующий же день после того идиотского с его стороны замечания:
«Я тут изучил очередную статью о тебе. Слава Богу, эта смешная легенда о том, что ты будто бы цыганка, постепенно уходит в небытие.
Я не хочу, чтобы нашу дочь дразнили в школе „дворняжкой“». О Господи, как он мог сказать ей такое!
Но теперь уже ничего не изменишь. Мара ведь не поверит, что ее мужу абсолютно наплевать на ее происхождение. В конце концов, в его собственной генеалогии тоже не все так гладко, как это хотят изобразить его родственники, которые кичатся своей голубой кровью.
