— Если ты пришла уговаривать меня поехать в больницу, не утруждайся. Я никуда не поеду и не дам вам навредить своему сыну.
— Сыну? — фыркает мать, едва ли не позеленев от презрения.
— Мне кажется, будет мальчик. Он обязательно будет похож на своего отца. Всем вам на зло. И у него уже есть имя, — болтаю ногами, разглядывая собственные пальцы.
Не хочу смотреть на мать. Ни на кого не хочу. Пусть просто все уйдут, исчезнут и дадут мне спокойно поплакать.
— Прекрати! — мать раздраженно повышает голос. — Ты знаешь, кто принимает решение! Сейчас же собирайся!
— Нет.
И мне восемнадцать. Я имею право решать сама.
К нам поднимается отец. Он успел переодеться и взять кожаную барсетку из кабинета. Недовольно смотрит на мое одеяло.
— Аврора, — выдыхает он, — тебя просто осмотрят Лучший врач в городе, а не то недоразумение, на которое едва наскреб денег этот урод.
— Его зовут Марат и он очень даже симпатичный. Я люблю его, папа.
— Это я вылечу. Ты поедешь в одеяле? — засовывает руку в карман, но я уже видела, как зло он сжал в кулак пальцы.
— Я никуда с тобой не поеду, потому что больше не доверяю, — подбираю с пола ноги и укутываю их. Теперь из одеяла торчит только моя голова с растрёпанными волосами.
— Рори, — он втягивает воздух ноздрями и делает шаг ко мне. — Просто осмотр.
— Я поеду с Маратом, — чувствую, что начинаю дрожать сильнее, но продолжаю упрямится.
Я должна показать, что у меня тоже есть характер. Хватит лепить меня под себя. Я не хочу быть похожей на своих родителей!
— Никакого Марата больше нет в твоей жизни! — злится отец, пока мать обмахиваться собственной ладонью изображая предобморочное состояние.
— С вами я никуда не поеду! — кусаю губы, чувствуя, что сейчас разрыдаюсь в голос. — Я доверяю только Марату и врачам, которых выберет он. Либо так. Либо просто отпусти меня к нему, и ты не будешь знать, что со мной происходит. Не придется позориться залетевшей дочерью перед семьями, что поддерживают твою политическую кампанию.
Скрипнув зубами, резким шагом отец покидает мою комнату.
Мать уходит за ним и до меня доносятся обрывки их разговора. Она на его стороне, пытается успокоить. Отец рычит на нее в ответ. Снова раздаются шаги. Тишина. Опять шаги. Он входит в мою комнату, вручает мне мой телефон.
— Звони. Он должен быть здесь через час. Я перенесу прием. Опоздает, я потащу тебя к доктору в одеяле!
У меня все же прорываются рыдания. Зажимаю рот ладошкой, крепче стискивая корпус телефона как нечто невероятно ценное.
