Мария, королева Нисландии

Напротив, по примеру дяди раздавала монеты. Уже к концу седмицы было видно, кто из служащих дома какую сторону занял.

Воскресный поход в церковь никто не отменял. А простодушные островитяне не слишком заботились о том, чтобы тайное оставалось тайным: часть прислуги уверенно выстроилась не за каретой Марии, а за коляской экономки.

Со стороны это выглядело весьма двусмысленно: как будто на острове не одна королева, а две равноправных владетельницы. Призывать к порядку одуревшую прислугу Мария не стала, но, внимательно вглядываясь в лица, постаралась тщательнейшим образом запомнить, у кого совсем худо с мозгами и кто за деньги готов забыть, как ведет себя леди Варан с прислугой, когда ее никто не сдерживает.

За королевской каретой брела толпа из нескольких горничных, все работники кухни и, к полному удовольствию Марии, шесть охранников.

За открытой повозкой леди Варан шли обе помощницы Гульды, конюхи и садовник, большая часть лакеев и двенадцать человек охраны, одетые в цвета лорда Нордвига. Это было объяснимо.

При встрече на воскресной молитве оставшиеся на острове лорды вели себя не умнее слуг королевского дома. Нет, Марии никто не хамил. Однако, отдав поклон королеве, часть лордов становилась на ту сторону храма, где на скамейке восседали лорд Нордвиг, скорбно поджавший губы, и разряженная Лорена, которая молилась удивительно истово и достаточно громким шепотом поминала в своей молитве отсутствующего короля.

В храме все прошло, как обычно: молитва, воскресная проповедь и пастырское благословение. А вот при отъезде произошел маленький и немного неприятный инцидент. Кучер Марии то ли случайно, то ли специально замешкался, и открытая повозка Лорены покатилась по дороге впереди королевской кареты. Разумеется, это не могло остаться незамеченным: возле храма собиралась большая часть населения, и люди плотно стояли не только вдоль стен внутри здания, но даже в проходе.

Одно то, что хотя бы часть лордов стала на ее сторону, радовало Марию. Тщательно запомнив лица и одежду мужчин, приехав домой, она сразу взялась за записи:

— …а тот пожилой, у которого опушка плаща из серого меха, а вот тут, — Мария потыкала себя в щеку, — старый заживший шрам. Его как зовут?

— Это лорд Вильгельм Гринульф, госпожа.