Мария, королева Нисландии

А Ольга…

А был ли у нее выбор? Похоронив мужа и молясь ночами у постели дочери, она хоть и не сломалась, но сильно согнулась: первые две недели врачи даже не обещали, что Машенька выживет. Когда девочку перевели из реанимации в обычную палату, настало время заняться похоронами прабабушки.

Реабилитация Марии требовала денег, денег и денег…

Посовещавшись, Ольга и Александра Дмитриевна съехались, а вторую квартиру выставили на продажу. Четыре операции, затем еще две, санатории, курсы физиотерапии, лечебные массажи и гимнастики…

Маша вернулась в странно пропахшую лекарствами и пустоватую квартиру на костылях.

И с трудом узнала в высохшей сгорбленной старухе свою любимую бабушку. Еще через полгода, на приеме у очередного светила Ольга услышала:

— Девочка и так прыгнула выше головы. Вам не за что обижаться на моих коллег. Операции были проведены просто виртуозно, но еще одна не имеет смысла.

— А лицо? Ее лицо, доктор? — Ольга, сама не замечая, судорожно сжимала кулачки, уже понимая, какой ответ сейчас услышит.

— Что я вам могу сказать? Повреждение лицевых нервов… Часть лица так и останется парализованной. Шрамы, если вы сильно захотите, потом можно будет удалить.

Маше было пятнадцать, когда она вернулась в школу. Пусть ей всегда приходилось пользоваться тростью, и она довольно сильно хромала, но сидение в четырех стенах квартиры сейчас казалось ей тяжелее, чем собственное уродство. Половина лица не пострадала и с левой стороны, в профиль, она выглядела такой же привычной, как и раньше.

Одноклассники, которые уже были подготовлены классной к тому, что Маша болеет, оказались изрядно шокированы видом бывшей красавицы.

У некоторых, правда, ее внешность вызывала желание клюнуть или пнуть подранка, но классная бдительно следила за своей любимицей и жестко пресекала такие выступления. Уже через месяц, регулярно посещая школу, Маша оказалась в странной, достаточно искусственной изоляции: здоровые дети не травили ее, но и принять с такой внешностью в свой круг не захотели. Отворачивались и бывшие подруги, и те мальчишки, кто всего год назад готов был драться с кем угодно, лишь бы появился шанс сидеть с ней рядом.

Единственное, что оставалось девочке: учиться. Учиться еще более жадно, чем раньше.

Бабушка Александра Дмитриевна ушла, успев полюбоваться золотой медалью внучки. Мама набрала учеников и пахала, не видя белого света: дочери нужны были санаторные процедуры хотя бы раз в четыре-пять месяцев, просто для поддержания подвижности.