Не все умеют хорошо улыбаться, а вам это дано от природы.
…Каждую минуту могла прийти с собрания Екатерина Серапионовна. Могла появиться и Селиванова, поэтому Мариша решила, что надо поспешить с признанием.
— Знаете, Борис Николаевич… Вы только не обижайтесь. Я ведь в вас влюбилась. Хотите верьте, хотите нет.
Наступила пауза.
— Влюбились?.. — спросил он, сразу став очень серьёзным. — Когда же это вы успели?
— Успела вот.
Он был заметно смущен.
— Вот так штука!.. Ну, влюбились, так любите. Спасибо!.
.
Мариша поняла, что дела ее плохи.
— Вы уж никому не рассказывайте…
— Ну что вы, как это можно?
Борис Николаевич пересел поближе к Марише и даже взял ее за руку. Она сегодня надела кольцо с алым камушком — цветом любви. Сейчас поджала палец в надежде, что он не заметит.
— Все это пройдет, Мариночка, помяните мое слово.
— В жизнь не пройдет!
Он пожал плечами, как бы удивляясь ее упрямству.
— Должен вам доложить, что я ведь весь по кускам сшит. Если еще и голова откажет, чем мы тогда будем с вами заниматься? По дворам с обезьянкой ходить?
— С какой обезьянкой? — испуганно спросила Мариша.
— Ну, это я просто хотел вас немножечко развеселить. Улыбнитесь, пожалуйста.
Мариша попыталась, но не вышло.
— Что же мне теперь делать-то, Борис Николаевич?"
"— Даже не знаю, что вам такое и посоветовать… Опять наступила пауза.
— Я понимаю, — шепнула Мариша, — зачем я вам? Я малограмотный человек, из деревни…
— Как вам сказать… Дело, конечно, не в этом. Грамотным человеком вы станете, если захотите.
Я вам этого искренне желаю.
Сейчас Марише было совершенно все равно, станет она грамотной или нет.
— Кончена моя жизнь! — опять шепнула она.
— Перестаньте говорить глупости! — с несвойственной ему строгостью прикрикнул Борис Николаевич. — В конце концов, вы меня ставите в нелепое положение. Что вы во мне нашли? Это смешно просто!
Мариша смотрела сквозь слезы на Бориса Николаевича и думала: «Как это что нашла?.. Да тысячи мужиков, хромых, косых, пропивших половину разума, и те думают, что лучше их нет.
А в этом человеке все, ну просто все, что только может быть лучшего! Кого же тогда и любить?»
Если бы кто-нибудь полгода назад сказал Марише, что она будет сама навязываться мужчине, она бы очень обиделась. А вот сегодня так и вышло. Но, как это ни странно, стыда она сейчас не испытывала, а только одну горькую печаль.
— Бросьте, умоляю вас! — повернувшись к ней, сказал Борис Николаевич.
