Не тащится же с ними к их превосходительству? Можно, конечно, позвонить отсюда, из Управления, но, пожалуй, это неосмотрительно. К чему лишний раз светить маршрут своего движения. Звонок из Управления Внутренних Дел, сколько бы невинен он не был, неминуемо возбудит интерес с той стороны провода. Нужен ли нам такой интерес? Не нужен! А потому делаем отсюда ноги. Пожалуй, штаб Сухопутных войск для моего звонка – самое подходящее место. И вопросов поменьше, и от Лубянской площади рукой подать.
После пятой цифры телефон издает характерный, хотя и едва различимый обычным ухом щелчок, знаменующий, что абонент автоматически взят на прослушку.
Впрочем, ничего другого и не ожидалось.
– Дежурный по управлению старший лейтенант Иваньков, – слышится в трубке суровый голос офицера связи. – Слушаю вас.
– Майор Александр Лукин к генерал-лейтенанту Банникову. Мне на сегодня назначено.
– Прошу вас минуту подождать.
Вместо ФСБшного баритона до меня доносится какая-то веселенькая музычка. Что-то вроде: трень-брень, тра-ля-ля, тра-та-та-та, тра-ля-ля.
– Майор Лукин, – вновь всплывает из ниоткуда голос дежурного офицера, – генерал-лейтенант Банников на совещании и сегодня вас принять не сможет. Он просил перезвонить ему завтра в десять-ноль-ноль.
– Благодарю вас. Отбой связи.
Вот так так. Сегодня Банников лицезреть меня не желает. С чего бы это? Копает мое досье? Что-то учуял? Обиделся за клопика своего, мною невесть кому пересаженного? Или же действительно сдернули господина генерала в самый неподходящий момент думать думу о судьбе Отечества? Вот и гадай теперь, что там приключилось.
Опять же, что день грядущий нам готовит? Но что ты тут себе не выдумывай, делать нечего. Надо возвращаться на Базу, может, Слава новостями порадует.
Шесть ступеней вниз ведут в подвал. Обычный подвал обычного дома. На окованной железом двери табличка: «Подростковый военно-патриотический клуб „Волонтер“». Тоже вполне безобидная надпись. Одна из тысяч ей подобных, появившихся по всему Союзу после снятия запрета на экзотические восточные единоборства.
Тренируют в подобных подвальных спортзалах обычно бывшие сержанты-десантники, понахватавшиеся кое-чего за годы каратешного подполья и службы в войсках. Контингент здесь обычно небольшой – десять-пятнадцать ребят, опаленных романтикой разноцветных беретов и грозным звучанием слов: БМД[40], десантура, морпех, калаш и прочая, прочая, прочая.
Этому спортзалу, несмотря на всю его непрезентабельность и немудрящий скарб, повезло несколько больше.
