Вот вам, пожалуйста, изменения графика полетов за последние семь лет. Смотрите и любуйтесь.
– Да, – восхищенно тяну я. – Ловко придумано. С такой-то крышей и такой маскировкой далеко пойти можно!
– Они и пошли не близко, – соглашается майор Пластун. – С девяносто второго года с центральной базы «Вестборн Текнолоджи» идет бойкая торговля оружием, что называется, «оптом и в розницу со склада в Учкудуке». С девяносто третьего командует этим делом, как мы помним, все тот же Мухамедшин.
– Что же произошло потом? С чего бы ему впоследствии приезжать в Москву и получать пулю в голову?"
"– Не смеши меня.
Я здесь и так аж до слез ухохотался. Сюда он приехал, конечно же, не за пулей, но об этом чуть позже. Итак с девяносто третьего года экс-полковник командует базой и, я уверен, получает с этого дела свои комиссионные. Чуть позже Москву опять путчит, но вновь не фатально. Правда, генерал Бумазеев, бывший здесь на первых ролях, попадает в опалу, но тоже без особых последствий. Не прошло и трех лет, как вчерашние заговорщики стали превращаться чуть ли не в национальных героев.
Сейчас бывший генерал от авиации выбился в генерал-губернаторы. И, похоже, никто ему ничего вспоминать не собирается.
– Что там вообще о нем значится? – задаю я вопрос более праздный, чем деловой. Об исторической фигуре генерала Бумазеева каждому из нас известно немало, но толку от этих знаний – чуть-чуть. Сейчас мне просто нужно время для обдумывания всего услышанного.
– Достаточно, – обреченно машет рукой Валера. – Летчик бомбардировочной авиации в Афганистане.
Командир авиаполка. За уничтожение мирных кишлаков правительством Афганистана был зачислен в военные преступники, дело отослано в международный суд в Гааге. Надо бы, правда, уточнить у Тагира, когда он вернется, значение термина «мирный кишлак», но все же.
Однако звездный час полковника Бумазеева наступает несколько позже, когда перелетный «Стингер», вдруг откуда ни возьмись, сталкивается с его самолетом. Летчик катапультируется и попадает в плен к духам.
Те с улюлюканием или без оного утаскивают его в Пакистан, но не тут-то было. Наш лихой летун, вроде бы как совершает дерзкий побег. Побег действительно великолепен, и граф Монте-Кристо перед Бумазеевым просто меркнет и гаснет. Без языка, без оружия, карты, продовольствия, через контролируемые пакистанскими пограничниками и афганскими моджахедами высокогорные перевалы, выйти в тыл глубоко эшелонированной обороны духов – и все же пробраться к своим… В этом что-то есть.
