В эти самые августовские дни, когда Москва любовалась боевой техникой, заполонившей улицы, должны были состояться два немаловажных события, о которых почему-то не принято вспоминать: подписание союзного договора, превращавшего жесткую централизованную структуру СССР в конфедеративную, и заключительное заседание совместной советско-германской комиссии, призванной окончательно решить объем сумм, которые нам надлежало получить за оставленные на территории единой Германии военные объекты.
За грохотом победы и всеобщим ликованием о таких мелочах как-то позабыли, а когда вспомнили – все уже было не то и не так. Договор привел к развалу, о котором так долго твердили проклятые буржуины, а деньги… Сравните возможности изъятия таковых, скажем, у инспектора налоговой полиции и у нищего на углу, и вы поймете, что стало с этими деньгами.
Факты, между собой быть может, не связанные, хотя в это верится с трудом, но все же имевшие место быть.
И не просто быть, а быть ко времени и к месту."
"Однако, возвращаюсь к материалам Сухорука. Заговорщики, как мы отлично знаем, не дождались обещанной подмоги. Ни девятнадцатого, ни на следующий день. В Кремле царило полное смятение и разброд, и вдруг, по мановению некоей волшебной палочки свершилось чудо. Участники путча исчезли.
Растворились, как и не было. Напрасно трезвонили телефоны в вельможных кабинетах, напрасно раздухарившаяся молодежь слала угрозы и проклятия в сторону красных крепостных стен. Сей странный каламбур можно было записать в разряд политических чудес, но подполковник контрразведки Сухорук, на свою беду, был заядлым материалистом и в чудеса не верил. Тем более, что перед ним, а теперь передо мной, лежал весьма занятный документ – расшифровка очередной прослушки.
Доблестные советские строители, оснастившие здание американского посольства неисчислимым множеством подслушивающих устройств, несомненно, внесли свой весомый вклад в дело укрепления взаимопонимания между нашими странами. Во всяком случае, понимание нам они облегчили преизрядно.
Вряд ли стоит пересказывать большую часть текста.
