– Сегодня утром я бы уже докладывал тебе, что клиент ждет допроса.
– И все же. Круг подозреваемых… – начал было я.
– Круг? – Слава поглядел на меня как на безнадежно больного. – Вон там, на столе, – он ткнул пальцем в стопку бумаги возле принтера, – распечатан список из тридцати семи лиц, чье возвышение напрямую связано с работой генерала Рыбакова, ещё сто девяносто две персоны косвенно имеют отношение к этим делам. Те, кто в результате их оказался за бортом, я ещё не просчитывал. Да, боюсь, это и невозможно.
Впрочем, первые результаты тоже весьма приблизительны.
– М-да, надеюсь, не придется копать весь этот список.
– Если исходить из того, что начинается он Президентом, то думаю что не придется.
Да, дело приобрело совсем нежелательный оборот. Воистину правильно было сказано: «В много знании много печали. Умножающий знание – умножает скорбь».
Смерть генерала Рыбакова была на руку любому и каждому из тех, чей путь к власти был связан с попранием интересов Отечества, так как понимал эти интересы Николай Михайлович.
Как понимали их все мы. Смерть его была выгодна любому и каждому из них. И всем вместе…
– Что пригорюнились, добры молодцы? – майор Пластун возник в дверном проеме, загораживая его плечами. – В этом доме поят кофе?
– Поят, – Слава воткнул в розетку электрочайник. – Что там у вас?
– Крыло отрихтовали. Фары поставили. Сейчас Тагир новый бампер прицепит и придет.
Тагир не заставил себя долго ждать, и вскоре, разместившись вокруг стола, мы активно участвовали в ритуальном испитии утреннего кофе.
– Командир! – Валерий Пластун водворил пустую чашку на столешницу. – Каковы будут планы на сегодня?
– Планы? Для начала доложить начальству о наших вчерашних похождениях…
– Это понятно. Я о другом. Мы на студию «КейДжиБи фильм» звонить будем?
– Думаю, да. – Но сначала начальство."
"Полковник Талалай встречает нас хмуро. Он явно не в духе. Смерив тяжелым взглядом нашу группу, он произносит, опуская традиционное приветствие.
– Президент сегодня вернулся к работе.
Так что ждите. Завтра-послезавтра нашу лавочку прикроют.
Прежде мне не доводилось слышать, чтобы полковник Талалай называл нашу организацию подобным образом. Видимо, ему было здорово не по себе. Немного помолчав, он тяжело вздыхает и бросает, несколько успокоившись:
– Ладно, докладывайте, что там у вас?
Я вкратце излагаю ему вчерашнюю историю с Красильниковым, и прошу разрешение на разговор с пресловутым Петром Филипповичем.
