Впрочем, в нашей конторе особо чинов не нахватаешься.
– Откуда? – спрашивает он, указывая на планки Ордена Красной Звезды и двух Отваг.
– В последние пару лет из Чернухи, – на местном военном диалекте Чернухой именуется полигон в Балашихе.
– Понятно, – кивает полковник. Расспросы окончены. Если не желает офицер рассказывать о своей службе, значит у него есть на то веские основания.
– А мы из Грозного. Разбираться приехали.
– Точнее, нас разбирать будут, – вставляет другой с погонами майора. – Мудачье.
Тезис понятный.
Офицеры замолчали, сосредоточенно втыкая вилки в макароны. Судя по выражениям их лиц, на месте политых соусом трубочек им представлялось совсем иное. Пауза начинала затягиваться.
– О чем речь? – чтобы вернуться к разговору, спросил я.
– О глубокой заднице… – хмуро ответил полковник.
– Не кипятись, Артем, – попытался успокоить его однополчанин, – мужик-то тут ни при чем.
– Прости, приятель. – Он опустил свою ладонь на мою. – Не хотел тебя обидеть. Душу рвет! – Добавил «чеченец», немного помолчав.
– Понимаешь, в чем дело. Нас вызвали в Москву на какую-то, мать их за ногу, следственную комиcсию.
– По какому вопросу? – Интерес мой был чисто автоматический. За последние несколько лет мне, так или иначе, довелось наблюдать работу доброго десятка таких комиссий.
– По самому что ни на есть гнилому. В начале декабря девяносто четвертого года я принял сводную танковую бригаду, которой предстояло принять участие в поддержке операций чеченской оппозиции. Впрочем, бригадой это можно было назвать весьма условно.
Свалка металлолома и банда новобранцев. Прикинь сам, по два офицера на роту. Первую неделю наша лавка старьевщика исправно снабжала железом Лобазанова и ему подобных. Причем по документам выходило, что все эти танки, БТРы, Шилки и Тунгуски[11] продолжали числиться в бригаде. Потом под новый год нам было приказано выдвинутся к Грозному.
– Новогодний штурм? – проявил я свою осведомленность.
– Штурм! – криво усмехнулся полковник. – У меня толковый сержант был, за неимением офицеров взводом командовал, так вот, он все меня донимал, что нельзя город танковыми колоннами атаковать, будто я сам этого не знаю!
Подумать так плохо о боевом офицере-танкисте я не мог.
Специфика моей службы была далека от использования танков в условиях городского боя. Но для того, чтобы знать, что танки в городе используются как подвижные огневые точки, сопровождающие атаку пехоты, не нужно было кончать академию. Достаточно было открыть Боевой Устав.
