Маршал Победы. Освободительный поход «попаданца»

Но то были лишь планы, далекие от реального положения дел, а потому Михаил Николаевич никогда и не думал, что доживет до их осуществления. Сказка – она и есть сказка. Однако она воплотилась в реальность, и он своими глазами смотрел с берега на водную гладь Ла-Манша и виднеющиеся вдали берега Британии. Причем не как гость или турист, а как один из высших командующих объединенной армией, ведущей с туманным Альбионом войну…

– Любуетесь? – поинтересовался Гудериан.

– Да. Признаться, не верил, что когда-то это может случиться…

– Неужели вы так не верили в то, что своими руками творили? – с легкой усмешкой спросил генерал.

– В каком смысле? – удивленно поднял бровь Тухачевский.

– Я ведь помню и Испанию, и Чехословакию…

– Я тоже на память не жалуюсь.

– Ну же, Михаил Николаевич, – обратился Гудериан к маршалу по русской традиции, – мы с вами теперь в одной лодке. Причем полагаю, что пожизненно. Зачем вся эта игра? Не только Гальдер и Мюллер умеют анализировать факты. Вы ведь с самого начала вели свою персональную партию.

Безумно сложную. Настолько, что, осознав ее масштаб, пришел в тихий ужас. Но вы добились своего, разрушив планы наших общих врагов и амбиции многих политиков. Союз России, Германии и Японии… это ведь уму непостижимо было еще десять лет назад. Настоящий союз, а не какая-то бумажная фикция.

– Да какой ужас? – улыбнулся Тухачевский. – Я учился у Бисмарка. Ведь если бы не он, то я никогда не смог бы понять, как подружиться с врагом. Вот кто был настоящим гением. А я – так.

Подмастерье.

– Вы имеете в виду его Австрийскую кампанию?

– Да. Хорошая драка. Правильная, четко дозированная дипломатия. Мне до него очень далеко. Я ведь больше военный, чем политик. Без помощи товарищей Сталина, Берии и Молотова я бы не справился. Съели бы.

– Верю. Сам едва живым остался, – усмехнулся генерал. – А что дальше? Мы будем вести эту войну с англичанами и американцами?

– Вы полагаете, что у нас есть выбор?

– Выбор всегда есть.

– В нашем случае альтернативой является полное подчинение англо-саксонскому миру.

Вы готовы пойти на это? Мне, если честно, не очень хочется.

– Как интересно… – задумчиво произнес генерал. – Вы ведь все знали еще тогда, в Мюнхене?

– Какое это имеет значение?

– И все-таки. Удовлетворите мое любопытство.

– Знал, если вам от этого станет легче.

– Но откуда? Многие вещи ведь еще даже не планировались!

– К сожалению, это совершенно секретная информация. Я ее не могу разглашать при всем уважении к вам.