Маршал Победы. Освободительный поход «попаданца»

Обычными дипломатическими каналами пользоваться не рекомендуем, так как подозреваем полный контроль над ними со стороны Вашингтона.

– Почему вы так считаете?

– Меня попросили вас только предупредить, – вкрадчиво заявил Молотов. – Сфера деятельности разведки находится вне моей компетенции.

– Хорошо, – кивнул озадаченный Луис Кинтания.

– Заодно, если вас не затруднит, передайте наше пожелание расширения экономических связей и более тесного сотрудничества.

Гюнтер возвращался на фронт после долгого лечения в тылу, так толком и не повоевав – на вторую неделю войны нарвался на засаду и получил три пулевых ранения.

Поначалу даже врачи не верили, что он выживет, но обошлось. Выкарабкался. И вот теперь он покачивался на ухабах разбитой грунтовой дороги, глотая пыль под завывания двигателя «блица».

– Проклятье! – наконец не выдержал Гюнтер, приложившись лбом на одном из ухабов в лобовое стекло. – Долго нам еще?

– Часа три, если все нормально, – произнес не менее утомленный Франц. – Но я бы на вашем месте не спешил.

– Что, совсем горячо? – чуть дернув щекой, уточнил гауптман.

– Да не то чтобы горячо, но неприятно. На передовой совершенное разложение, герр гауптман. И поверьте старому солдату, ничем хорошим это не закончится.

– Вроде бы наступаем, – пожал плечами гауптман, слегка покосившись на ефрейтора. – С чего бы?

– Вы о нем из сводок только знаете?

– В основном да, – неуверенно кивнул Гюнтер.

– Ох и удивитесь, – грустно улыбнулся Франц. – Не война, а цирк. Солдаты совершенно не хотят воевать.

Они и раньше несильно рвались, а уж после того, как по линии Красного Креста наши пленные стали домой письма писать, так и подавно.

– Странно, – слегка смутился Гюнтер, – и как же они тогда наступают?

– Вежливо и изящно, – хохотнул Франц. – Иногда только диву даешься. Да и русские себя как-то странно ведут. Если есть возможность не убивать, то стараются избегать этого. В некоторых перестрелках обе стороны полдня палят друг в друга, а толку ноль. Ну если судить по потерям.

Я же раненых и больных вожу в госпиталь. Так их больше от небоевых причин страдает. Черт знает что!

– Так ведь радоваться надо, – улыбнулся Гюнтер. – Потерь мало.

– Верно, – кивнул Франц, – мало. Только ведь и на месте топчемся. Беседовал на днях с артиллеристами, говорят, совсем загоняли. Чуть что – сразу отступают и их вызывают. Они там воют уже.

– А чего же тогда на месте стоим? – удивился гауптман.

– Так то и стоим, что пальба идет странная.