Маршал Сталина. Красный блицкриг «попаданца»

 — Он считает, что поляки не рискнут выбраться из своих укреплений. А даже если и выберутся, то в поле мы их легко разобьем. Генерал полагает, что каждый час промедления позволяет полякам оттянуть войска из Познаньского котла к Варшаве. И они это делают.

— Нет! Нет! И еще раз нет! — закричал Гитлер. — Возьмите уже эти чертовы города! Неужели горстка недочеловеков может остановить Вермахт? — Гитлер был в ярости. Он кричал еще минут двадцать, пока не выдохся и, улегшись на диван, не отправил Гальдера работать.

Впрочем, ни он, ни начальник ОКХ, ни Канарис не были в курсе очень неприятной проказы, организованной в Москве, и направленной на то, чтобы поляки как можно лучше подготовились к войне с Рейхом. Ради чего ясновельможным были не только сделаны тонкие намеки окружными каналами о предстоящей операции немцев, но и предложены способы борьбы с доблестной германской армией в глухой обороне. Безусловно, это не позволяло спасти Варшаву от поражения, но помогало им дороже продать свою независимость.

Генерал-полковник Рокоссовский нервно вышагивал, поглядывая время от времени на совершенно спокойного Тухачевского, практически медитирующего на карту. Быть начальником штаба у него было не просто, особенно сейчас.

Поляки, несмотря на ожидания некоторых «горячих голов», оказались не такими уж и слабыми противниками. Даже напротив — сражались ожесточенно и яростно. Про маршала перед началом боевых действий ходили даже шуточки, что он, дескать, старается перестраховаться после Монголии.

А злые языки так и вообще заявляли о том, будто Тухачевский боится повторения Варшавской трагедии двадцатилетней давности. Зато теперь все притихли. Двух недель не прошло. Впрочем, Рокоссовский был очень благодарен такой науке. Тем более что определенная перестраховка Михаила Николаевича позволила избежать глупостей в первые дни.

— Наконец-то! — выдохнул Рокоссовский. — Что там?

— Полк Петренко смогли деблокировать. Все обошлось, — лаконично ответил дежурный, протягивая папку с расшифровкой донесения.

— От группы Радича есть что-нибудь?

— Никак нет. Они пропустили уже три сеанса.

— Константин Константинович, — обратился к нему маршал. — У вас все готово?

— Так точно. Готово. Но Радич сильно бы помог.

— Значит, там была слишком сильная охрана. Или местные навели контрразведку. Могли ведь.

— Могли, — грустно произнес Рокоссовский.

— Сколько у нас осталось до следующего сеанса? — обратился Тухачевский к дежурному шифровальщику.