Маршал Сталина. Красный блицкриг «попаданца»

Да и вообще — плохо скрывал свои страхи и обиды. — У Сталина вопросительно вскинулись брови, и Тухачевский продолжил: — Несмотря на то что все двадцатые годы он активно сотрудничал с нами и сделал очень многое для развития науки и техники в Советском Союзе, с начала тридцатых годов на него буквально спустили собак, занимаясь откровенной травлей. Ведь Шухов представлял собой идеальный объект для так популярного в те годы «спецеедства». Вот и довели человека до того, что он откровенно боится за себя и своих близких, а к советской власти относится со скрываемым, но все-таки видимым страхом и неприязнью.

И это вместо того, чтобы всемерно продвигать научно-технический прогресс в Советском Союзе.

— Он сейчас может нам чем-нибудь помочь в развитии нефтепереработки? — спросил уже с совершенно серьезным видом Сталин, сделав себе пометку.

— Вряд ли. Боюсь что он и полугода не проживет. Слишком слаб, болен и подавлен. Его как в середине тридцатых затерли и устранили от дел, так и… — Маршал махнул рукой, выражая разочарование.

— Давайте вернемся к вопросу нефтепереработки, — чуть помедлив, ответил Хозяин.

— Вы думаете, — произнес задумчиво Каганович, — мы уложимся по срокам?

— Должны. Большая война вряд ли начнется раньше весны 1941 года. А мы уже в конце 1940 года создадим промышленные мощности, позволяющие закрыть потенциальные потребности мобилизационного плана. При этом мы планируем к концу 1939 года завершить создание в Омске небольшого заводика, производящего специализированное оборудование для нужд каталитического крекинга и каталитического риформинга.

Насколько мне известно, рабочие для него, снятые с высвобождаемых мощностей НКВМФ, уже направлены на курсы повышения квалификации экстренно созданных при Московском нефтяном институте. Так что с начала 1940 года, максимум с его середины, мы сможем производить все необходимое оборудование для новых заводов современной нефтепереработки самостоятельно, а не опираться на французов.

— Позвольте, — несколько недовольно произнес Молотов, — но если верить вашим словам, то возникает определенное недопонимание. То вы говорите о двадцати процентах бензина в общей нефтепереработке, то двадцати шести, а то уходите за тридцать. Но как это возможно?

— Все упирается в технологии. Меняя способ переработки нефти, можно менять пропорции выделяемых из нее фракций.