Маршал Сталина. Красный блицкриг «попаданца»

Однако собственные политические интересы для Италии очень важны. В то время как расширяющееся сотрудничество с Москвой при отсутствии каких-либо прямых столкновений интересов позволяет Италии придерживаться и более мягких взглядов по отношению к ней. Им ведь нечего делить.

— Но Германия претендует только на Судетскую область, — недоуменно пожал плечами Чемберлен.

— Рим считает, что Судетская область — ключ к захвату всей Чехословакии и то, что Гитлер стремится не столько защитить немцев, сколько получить под свой контроль могучую промышленность чехов.

Венгрия с подобной оценкой знакома, из-за чего сильно обеспокоена своей собственной судьбой. Ведь она может стать следующей. Поэтому, несмотря на большие аппетиты, Будапешт, вероятнее всего, в этом военном конфликте участвовать не станет, сохранив строгий нейтралитет и заблокировав любые транспортные операции, связанные с Чехословакией. Дабы не допустить прохода туда Интернациональных бригад из Советского Союза. Аналогичной позиции придерживается и Румыния.

— Любопытно, — потер подбородок Чемберлен.

 — Получается, что Германия оставлена с Чехословакией один на один.

— Именно так, — улыбнулся Иден. — И это очень хорошо, учитывая тот факт, что уже сейчас Польша, Румыния и Венгрия закрыли свои границы с ней. Чехословакия целую неделю находится в полной изоляции.

— Вы уверены, что Советский Союз не нападет на Польшу?

— Абсолютно. Месяц назад мы провели четырехсторонние консультации, в ходе которых Франция и Германия обязались объявить войну СССР, если тот нападет на Польшу при сохранении ею нейтралитета.

В Москве об этих консультациях знают, как и о том, к каким договоренностям мы там пришли.

— Будем надеяться, будем надеяться, — слегка рассеянно произнес Чемберлен. — На какое число назначено начало операции?

— Берлин сегодня предъявил Чехословакии ультиматум. Он истекает через неделю. Думаю, ранним утром двадцатого февраля Вермахт перейдет в наступление.

— Не нравится мне все это… — обеспокоенно произнес Чемберлен.

— Что конкретно, сэр?

— Вся эта затея с военной операцией.

Дурное предчувствие у меня. Тем более это несвоевременное выступление части генералов против Гитлера. Боюсь, что из-за него боеспособность Вермахта сильно подорвана и одной неделей тут не обойдешься. Будем считать, что я попусту беспокоюсь. Можете идти.

— Да, сэр, — кивнул лорд Иден. Развернулся. И направился к двери. Но когда он коснулся ручки, премьер-министр Великобритании спросил еще одну вещь. — Энтони…

— Я слушаю вас, сэр.