Магнетизерша явно была разочарована:
– Ах это… Ну и что в них такого?
– Откуда они берутся?
Она засмеялась, немного натянуто, но зато громко.
– Ванзаров, ну как можно быть таким наивным! Мы не знаем, кто говорит с нами на спиритических сеансах, мы не знаем, что за явления наблюдаем. Как мы можем знать, откуда берутся звуковые манифестации? Спросите у тех, кто отзывается… Посмотрим, что вам ответят…
– Позвольте один вывод?
Как все-таки скучны и бесчувственны эти чиновники полиции. Ему позволили выводить все что угодно взмахом ручки.
– На сеансе вы отдаете медиуму всю свою электрическую, магнетическую и сексуальную энергию…
– Это одно и то же!
– Логично… Иначе можно лопнуть от избытка энергии. Вы отдаете энергию господину Иртемьеву. Что вы получаете взамен?
Волант не сразу нашлась.
– Что я могу получать? – воскликнула она. – Ни с чем не сравнимое счастье быть причастной к величайшим тайнам мира… Погружаться в них… Видеть то, что дано немногим… Разве этого мало?
– Иртемьев раскрыл, над чем работает? – спросил Ванзаров.
– Нет, – ответила она излишне резко.
Иногда молчание бывает лучше долгих объяснений. Ванзаров узнал почти все, что хотел. А мадемуазель Волант оставила попытки применить свое электричество. В прихожей она коснулась его локтя.
– Вы мне нравитесь, Ванзаров, и я этого не скрываю… Но берегитесь сил, которых не знаете… Не пытайтесь их обмануть… Есть многое, что неподвластно человеку… Будьте осторожны…
После знакомства с воровским старшиной Обухом Ванзарову не осталось, чего бояться.
Неведомых сил – тем более.
– Приму к сведению, мадемуазель, – сказал он и отдал короткий поклон.
46
Около своего дома Ванзаров оказался в поздних сумерках. Идя пешком по Невскому и Садовой улице, он блуждал в мыслительных дебрях. Дорожки разбегались и прятались. Никак не желая угомониться.
Придержав калитку уже запертых ворот – дворник опять поторопился, – Ванзаров пропустил парочку кухарок. Крепкие вологодские девахи несли пустые корзины, наверняка отправлены за провизией.
– У нас-то ледок совсем изошел, – говорила одна, мягко окая. – Моя-то вот послала, проси, говорит, в лавке, должно у них быть…
– Что ты, у меня-то не осталось, сливки поставить негде…
Заметив вежливого соседа, они засмущались, поклонились, расхихикались и убежали.
Ванзаров остался стоять у раскрытой калитки. Тропинка внезапно кончилась, выведя к обрыву. Мысль была настолько проста, насколько абсурдна. Поверить в нее было невозможно. Логика сама с трудом верила.
