Не успел Вильчевский возразить, как Ванзаров сбежал, словно ему стреляли в спину. Городовые перемигивались и тихонько посмеивались в усы. Что было делать?
Пристав вытащил карманные часы и засек время. Он решил, что не задержится дольше ни секунды.
Когда до отмеренного срока оставалось меньше минуты, а Вильчевский под взглядами городовых держал часы так, чтобы всем было видно, снизу лестницы раздались торопливые шаги. Вскоре появился Ванзаров. За собой он волок барышню, которая задохнулась так, что повисла на его руке.
Пристав подумал, что с удальца сталось бы донести ее на руках. Он узнал мадам Иртемьеву. Но виду не подал.
– Хозяйка квартиры, госпожа Иртемьева Афина Петровна, забыла ключи и просит вас, господин пристав, вскрыть дверь, – сообщил Ванзаров, при этом легонько встряхнул замученную барышню. – Я прав, мадам?
– Да… да… – чуть дыша, проговорила она.
– Господин пристав, вы все слышали…
Не хватало, чтобы мальчишка ему указания давал! Да еще в присутствии городовых, которые будут потом полоскать своего начальника.
Эти бравые ребята не лучше баб на скамейке – только дай повод языки почесать. Пристав не на шутку рассердился:
– Вам надо, господин Ванзаров, сами и ломайте…
– Как прикажете…
Ванзаров передал мадам Иртемьеву подоспевшей компаньонке. Вильчевский и мадемуазель Ланд узнал. Помнил, какой семейной сценой закончился вчерашний вечер. Ну так нынче будет похлеще, только держись… Вернется господин Иртемьев, найдет раскуроченную дверь, а дальше… А дальше отвечать чиновнику сыска.
Между тем Ванзаров, окончательно потеряв чувство меры, пристроился бочком к дверной створке, уперся и поднажал. Замок тихонько хрустнул. Пристав подумал, что этот умник обладает недюжинной силой. Сломал дубовую дверь, будто форточку распахнул. И не утомился. Вильчевскому стало любопытно: что же дальше-то будет?
– Мадам Иртемьева, вы даете добровольное согласие войти в вашу квартиру мне и полиции для проведения внешнего осмотра без проведения обыска? – спросил Ванзаров.
Пристав отметил, что хоть чиновник сыска явно свихнулся, пошел на нарушение, за которое может вылететь со службы, но видимость законности соблюдает.
Афина, тяжело дыша, опиралась на Веру.
– Разумеется… Пожалуйста… Входите…
Вильчевский еще подумал: и эта красавица недалекого ума. Вчера ее муж выгнал, а сегодня она полицию в дом пускает. Ох и достанется бедняжке, когда Иртемьев вернется. Узнает, что такое мужнина власть. Безграничная и справедливая.
Ну почти как полицейская.
