Дверь немедленно распахнулась. Клокоцкий отогнал не в меру ретивого купца, которому умереть как надо было попасть в контору.
Нежеланный гость вел себя довольно бесцеремонно, сел, куда не приглашали.
– Мне не нужно разъяснять, что есть вопросы, на которые нотариус имеет право не отвечать, – сказал Ванзаров, окинув взглядом кабинет.
Следов увлечения спиритизмом его хозяина заметно не было. Зато в рамках висели выпускной лист училища правоведения двадцатилетней давности и групповые снимки нотариусов Петербурга в парадных фраках по торжественным случаям.
Мебель, не слишком модная, подчеркивала традиционные вкусы нотариуса. Чернильный прибор матового серебра тонкой французской работы с музами, возлежащими в прозрачных туниках, указывал на прочное финансовое положение. Обстановка всячески подчеркивала надежность и солидность.
– Тогда нам обоим будет проще. – Усевшийся в кресло за рабочим столом, Клокоцкий плотно вжался в его спинку. Так было надежней.
– Что получил Иртемьев после смерти жены?
Нотариус только плечами пожал.
– Почти ничего. Все и так принадлежало ему по приданому, которое внесла Серафима Павловна… Она отписала дочери несколько фамильных драгоценностей и нитку старинного жемчуга… Вы знаете: жемчуг надо носить, иначе темнеет…
– А кому Иртемьев указал наследовать?
– Иона Денисович написал простое духовное, я его не заверял… Насколько мне известно, в случае его смерти все отходило жене…
– Перед свадьбой было составлено новое завещание?
Клокоцкий старательно промолчал.
Чтобы было понятно: они подошли к границе дозволенного.
– Мне известно, что по этому завещанию состояние отходит Адели, – сказал Ванзаров. – Мадам Иртемьева не получает ничего. Ей известно это обстоятельство?
– Это меня не касается.
– Кто выступили свидетелями подписания?
– Господин Ванзаров…
– Я не спрашиваю о содержании завещания. Назвать имена свидетелей не является нарушением нотариальной тайны. Полагаю, один из них – господин Хованский… Кто второй и третий свидетели?
Больше всего Клокоцкому хотелось схватить этого наглеца за шиворот и выставить вон.
Но рисковать он не стал. Сжал кулаки.
– Только из уважения к Адели Ионовне отвечу вам, – сказал он. – Но это последнее, чего вы от меня добьетесь…
– Полагаю, господа Погорельский и Прибытков, – сказал Ванзаров, чтобы проверить, насколько логика не ошибается.
– Вы правы, поздравляю… Надеюсь, на этом наша приятная беседа окончена?
Обычно беседа заканчивалась, когда чиновник сыска ее заканчивал.
