Правда, теперь мы созванивались и хоть как-то пытались координировать график наших приездов – ведь наши семьи очень разрослись. Непостижимо, как ее стандартная трехкомнатная квартира вмещала такое количество народу. Тетка с годами все больше тяжелела, а Миша, наоборот, становился еще меньше и суше. Но по-прежнему в юморе и, видимо, в сексе был неукротим.
Сначала я приезжала в любимый городок с первым мужем, потом – с ним же и с нашей маленькой дочкой, позже – со вторым мужем и с младшим сыном уже от второго брака.
Нашей семье было у тетушки тесно, и мы снимали квартиру ближе к морю. Но обедать все равно шли к ней. Иначе – обида на всю жизнь.
Пока мое семейство мыло руки и смотрело телевизор, я помогала тетке дошинковать салат или разделать селедку. Она же меня пытала.
– Ну? – говорила она и пытливо смотрела на меня. – Ну развелась, опять выскочила. Что поменялось?
Ей очень хотелось понять суть этого процесса.
– Просто я разлюбила, а потом опять полюбила. – Я старалась конспективно изложить то, что терзало, мучило и рвало меня на части три года.
Мой сумасшедший роман, бесконечный болезненный развод и новый брак по большой любви.
Ее не удовлетворило это объяснение. И, махнув рукой, она припечатала: все равно все одно и то же.
Интересно, подумала я, откуда ей-то это знать, с ее-то опытом?
– А потом опять разлюбишь? И опять полюбишь? – ехидно любопытствовала она.
– Нет! – Я рассмеялась. – У меня уже не хватит на это ни душевных, ни физических сил. Не волнуйся, – успокоила я ее.
– А мне-то что.
.. – Тетка махнула рукой. И мы понесли в столовую пирожки с мясом, икру из синеньких, рыбу в томате. И это было только начало.
А потом случились большие перемены в стране. И в нашей жизни. И стало возможным то, о чем мы не могли даже помечтать."
"У мужа успешно пошли дела, и мы изменили наши маршруты. Теперь мы отдыхали на Средиземном и Красном морях и даже на некоторых океанах. К тетке я не ездила несколько лет. Но она оставалась верна себе, и в августе, как «Отче наш», мы встречали на Курском вокзале неизменные тяжелые баулы – с грушами, золотистой, одуряюще пахнущей тюлькой, солеными бычками и неподъемными банками с маринованными помидорами.
И с этим ничего нельзя было поделать. Когда моя мама кричала тетке в трубку, что этого делать не надо и что у нас все есть, тетка неизменно отвечала одно: «Я тебя умоляю». Дальше диалога не было.
Однажды позвонила мама и сказала, что у Миши завелся на стороне ребенок. У шестидесятипятилетнего идиота.
