И сестры впервые начали разговаривать. Не переговариваться, а именно разговаривать. Сначала ни о чем, потом вспоминали что-то из детства – рано умершего отца, оказалось, Лиза его совсем не помнила, вспоминали мать, старый двор, легкую и молодую дачную жизнь. А вот личные вопросы как-то обходили стороной. Да и какие там личные вопросы? Что было обсуждать-то? Лизиного гениального примороженного математика? Или Елениного несчастного микробиолога? Тоже мне тема! Да и Ирку обсуждать не хотелось. Зачем причинять человеку боль?
По воскресеньям Елена ездила в свой любимый храм Космы и Дамиана, в Москву, туда, где крестилась.
С упоением отстаивала долгую службу, подпевала хору. Умиротворенная, возвращалась домой. И попадала под прицел Лизиных усмешек. Изо всех сил сдерживалась, чтобы не отвечать. Получалось. Чему-чему, а смирению православие учило хорошо.
К октябрю Лизе стало совсем худо. Елена съездила в Москву к районному онкологу и вернулась с упаковками сильнейших обезболивающих, тех, что стоят последними перед наркотиками.
Больше всего она боялась, что у Лизы начнутся боли. От уколов и слабости Лиза почти целый день спала, ела один раз в день, и то как птичка. Иногда минут двадцать смотрела телевизор. Сама уже не читала. Порой просила почитать вслух Елену. Та читала ей Бунина и Куприна. Иногда Лиза беззвучно плакала. Теперь она уже совсем не вредничала и не спорила.
Елена спросила как-то:
– Может, вызвать из Бостона математика?
Лиза вяло отмахнулась:
– На черта он мне сдался? Да и тебе лишние хлопоты.
– Как хочешь, – удивилась Елена.
Однажды вечером, ближе к ночи – Елена была уже у себя, но дверь она теперь не закрывала, чтобы слышать сестру, – Лиза позвала ее.
– Сделай мне кофе.
– Сейчас, ночью? – испугалась Елена.
– Очень хочется.
– Да-да, конечно.
Елена накинула халат и побежала на кухню. Почему-то побежала. Кофе сварила с пенкой, в старой медной, еще маминой джезве. Крикнула:
– С молоком?
– Все равно, – ответила Лиза.
Потом осторожно, с ложечки поила Лизу. Та причмокивала от удовольствия.
– А завтра свари гороховый суп с ветчиной, ладно?
– Господи! – От радости Елена расплакалась. – Какое счастье, что ты захотела супу! Хочешь, сейчас пойду варить, ты проснешься и поешь, – причитала Елена.
– Успеется, – усмехнулась Лиза, – блаженная ты, посиди просто.
Елена кивнула:
– Да-да, конечно.
– А знаешь, ведь все мне поделом, – сказала Лиза.
– Ты о чем?
– О чем? Ты ведь даже не знаешь, какая я страшная грешница. Страшная.
