Ну дедок, прямо афоризмами чешет! Наконец я решился подобраться к главному, давно терзавшему меня вопросу.
— Дело, поди, горячее будет… — закинул я хитрую удочку. Но такого матерого окуня, каким был старик, моя дохлая наживка не заинтересовала. Возраст не тот, на что попало клевать. Такого и бреднем не ухватишь, а я удочками размахался.
— Говорю, кулачками дело не обойдется.
— Ну? — спросил дед.
— Оружие даешь? — плюнул я на соблюдение дипломатического этикета.
— Чего не дать, бери. Вона они за заимкой в овраге валяются, — подозрительно легко согласился дед.
— А патроны?
— А патроны не дам. Мало ли ты в кого ими пулять удумаешь. Чужая душа — потемки.
— Ну, ты даешь, дед! Ты же сам видел — в кого. Сам двух убил! — возмутился я.
— Те, кого я убил, меня первого стрельнуть хотели. А тех, что ты рассказываешь, я не видал. Ты сегодня их постреляешь, а завтра скажешь: «Погорячился».
Вредный дедок, возразить бы ему в три этажа на такие слова, да нельзя, спаситель все-таки.
Обогнув заимку, я спустился в овраг, вытащил из морской травы карабин.
Он хоть и без зарядов, но уважение внушает. А патроны — дело наживное.
— Ну, все, дедок. Не поминай лихом, — начал прощаться я.
— Погодь-ка, — прервал меня старик и, ворча себе что-то под нос, полез за печь.
Неужто за патронами? Не выдержал все-таки. Не взял на себя грех отправлять безоружного человека на автоматы. Давно бы так. А то изображает из себя пацифиста-надомника. Слышал я его проповеди, знаю, как он противника от оружия отвращает. Не откажешь, если ближе чем на семьсот метров стоишь.
Дед нагреб три полные горсти патронов. Я, благодарно заглядывая ему в лицо, подался вперед, но он, не обращая на меня внимания, рассовал патроны в карманы.
— С тобой пойду. Сам гляну. А то вы молодые, горячие, сперва на курок жмете, а потом фамилию спрашиваете.
— А патроны-то?
— Там дам, — отрезал старик.
Вышли мы часа на три позже, чем я планировал. Дед спешки не терпел — собирался основательно, как будто жить в другое место переезжал.
— Ты хоть автомат возьми, — попробовал убедить его я.
— На что он мне? Я к своей винтовке глаз пристрелямши.
Тоже верно, оружие привычку любит. Новое оно, может, потехничнее, поэффективнее будет, но с заковыркой, о которой можно узнать слишком поздно.
«Пока пятьдесят обойм не отстрелял, ствол в дело не бери», — рекомендовали в учебке инструкторы по огневой подготовке.
Спецы оружие к руке годами притирают. С женщиной столько не милуются, как с этими железяками.
