Все возмущены, все требуют возвращения и справедливой кары! Как такого не выдашь обратно в пределы родины, не растревожив общественного мнения своей страны и щепетильных международных организаций? Точно так все и будет. Ну, может, чуть менее глобально, но это не значит, что менее результативно. Найдут нужного человека, хоть дома, хоть за пределами, схватят за лацканы и потащат на правый и скорый суд.
Нет, некуда деваться Резиденту, кроме этой случайной приятельской дачки. Оттого и такая убогость фантазии на тему спасения.
Слишком он хорошо знает возможности Конторы. Он ведь Резидент, а не какой-нибудь второсортный агентишка. Он вперед на десять ходов считает. И каждый тот ход сулит ему необратимую смерть. Нет больше Резидента — списан в расход!
А вот я пока еще есть, и, если хочу быть и дальше, надо мне от обреченного коллеги делать ноги так, чтобы подошвы земли не касались! С этого места нам не по пути. Ему туда, а мне отсюда. И чем скорее, тем лучше! Проверить брелок на наличие в нем дискетки, задать пару очень интересующих меня вопросов и, дождавшись темноты, отбыть восвояси.
Так определил я очередность действий. Хотелось бы начать с последнего пункта, но дискетка, черт бы ее забрал, важнее жизни, а ответы на вопросы стали важнее дискетки. Уж так повернулись обстоятельства. Ничего не попишешь.
Хорошо бы еще вызвать кое-какую попутную, гарантирующую меня от попадания в случайную засаду информацию. Резидент лучше, чем кто-либо, знает повадки своих людей и может разработать более безопасный маршрут эвакуации.
В последнем, думаю, он не откажет. Зачем ему моя смерть? Если бы он хотел от меня избавиться, он сделал бы это еще там, в квартире. А он таскает меня за собой хвостом, рискуя получить пулю в спину. С его стороны это серьезная заявка на доверие. От планов взаимного уничтожения мы, кажется, отказались? Или это только кажется?
Я посмотрел, где его оружие. Оно лежало на тумбочке возле двери. Я занял позицию между тумбочкой и Резидентом. Теперь я доверял ему еще больше. Если бы я мог его связать, мое доверие было бы безграничным.
Не мог я не подстраховаться. Хотел бы, да не мог! Воспитание не позволяло!
Резидент, иронично усмехаясь, доставал из стенного шкафчика консервы и хлеб. Все он понял, и телодвижения мои оценил правильно, и пистолет положил подальше от себя специально, чтобы оберечь мои расшатанные в беспрерывной борьбе за сохранение жизни нервы. Он опять подставлялся. Он опять вел игру. А я участвовал в ней на правах статиста.
