Вот только не изменит ли он ее, услышав заданные мною вопросы? На этот случай я предпочитаю, чтобы у меня был ствол, а у него консервный нож да стол. Тогда беседа пройдет в гораздо более теплой и непринужденной обстановке.
Но беседа, по крайней мере так, как ее планировал я, не состоялась. Резидент ответил на мои вопросы до того, как я их задал.
— Выбраться отсюда я тебе помогу. Это самое простое. «Раз», — посчитал я.
— Человека в Центре указать не смогу. Это невозможно, и к этому вопросу лучше не возвращаться.
Все равно ничего не выйдет.
«Два», — сказал я сам себе."
"Точнее, минус два. Если сказал, что будет молчать, я не вырву из него признания даже каленными на огне клещами. Правда, непонятно, зачем тогда он оставил мне дискетку. Ладно, об этом после. Оставался главный пункт моего короткого перечня вопросов. Без ответа на него все прочие, по крайней мере для меня, теряли свою значимость. Резидент молчал, размазывая по засохшим кускам хлеба жир и мясо из тушенки. Полевой курсантский завтрак.
Как в былые времена.
Мы молча сжевали бутерброды. Он тянул паузу, как уверенная в своих силах театральная звезда на собственном бенефисе. Он понимал, этот зритель не встанет посреди действия и не покинет зал. Он будет ждать столько, сколько нужно, и еще сверх того. Потом Резидент долго смотрел на меня, на мою ненароком засунутую в карман руку, на лежащий на тумбочке пистолет.
— Ты, конечно, хочешь знать фамилии? — наконец спросил он.
— Конечно, — честно ответил я.
Еще бы я не хотел их знать! Да хотя бы из инстинкта самосохранения. — Ты уверен, что справишься?
— У меня есть другой выход?
— Наверное, нет. — Резидент опять задумался.
— Кстати, это и в твоих интересах, — попытался я перевесить чашу весов на свою сторону.
— У меня на этом свете интересов не осталось, — резко ответил Резидент.
Нет, торговлей здесь ничего не добьешься. Не тот случай! Ему совершенно неинтересен мой товар. Если он что-нибудь и приобретет, то только из чувства жалости к продавцу.
Я опять, в который уже раз за день, попадаю в положение просящего и получающего милостыню побирушки. Неужели я стал выглядеть таким убогим, что кому-то хочется подавать мне на жизнь?
— Хорошо, я дам тебе фамилии, — решил Резидент.
Я получил то, что желал, — фамилии и адреса людей, знавших о существовании Конторы, знавших о Резиденте и знавших обо мне. Этого было довольно для решения их судьбы в пользу обвинения.
