Она открыла первую страницу и заскользила взглядом по знакомым строчкам, смешивая их с нескончаемым потоком мыслей в своей голове...
Зорро знал ее всего несколько дней, однако спас ей жизнь, рискуя своей. Он предоставил ей защиту и покровительство. Он забрал ее к себе, распахнул перед ней двери собственного дома, отдав его практически в ее полное распоряжение. Она сидела в его гостиной, под укрытием непроницаемых каменных стен, ела свежайшие фрукты, читала и была предоставлена самой себе. Никто не контролировал ее, не следил за ее действиями.
Ей ничто не угрожало, и она ни в чем не нуждалась. Она никогда еще не чувствовала себя в такой безопасности, как здесь. Этот удивительный дом был точной копией своего хозяина, неся на себе отпечаток его силы, воли и характера."
"Ее комната здесь была в разы богаче той, которую ей отвели в крепости, хотя последняя считалась лучшим помещением во всем здании. Даже ее покои во дворце меркли на фоне шикарных восточных тканей и ковров, которыми была устелена ее спальня.
Это было такое новое удивительное чувство, что время от времени Изабелла даже ощущала дрожь в своем теле. Дав ей все, он ничего не требовал взамен.
Это было так потрясающе, так... по-мужски.
Девушка перевернула страницу. Она уже тысячу раз давала себе слово не думать о том, что ее окружает, чтобы не вернуться к тем чувствам трепетного благоговения, которые вызывал у нее хозяин дома, однако столько же раз нарушала его, ошеломленная тем или иным открытием.
Вновь и вновь она взирала на стены, на мебель, на ковры, камин, часы, картины, растения и на эти десятки, если не сотни свечей, которые позволяли ей читать без солнечного света или стоящего рядом подсвечника.
Погруженная попеременно в книгу и свои мысли, Изабелла не заметила, как наступило пять часов вечера – значит, она просидела здесь больше трех часов. Ей давно не было так спокойно и уютно.
Она отложила чтение и еще немного побродила по дому, вновь посетив невероятную ванную комнату и кухню.
В последней, открыв деревянную дверцу, Изабелла обнаружила на первой ступеньке погреба заранее подготовленный, по всей видимости, для нее обед.
Если бы она была Керолайн, то уже разревелась бы в три ручья от умиления, однако привычка смирять эмоции вкупе с ее решением о непоколебимой стратегии поведения не дали ей преступить запретный порог.
Тем не менее, улыбку на ее лице они сдержать не смогли...
