При этом она не преминула наивно озвучить этот животрепещущий вопрос, получив в ответ вместо слов многозначительный взгляд.
Изабелла наигранно огорченно вздохнула и, осмелев, перевела взгляд на тело собеседника:
- А что у Вас с рукой?
Белая повязка на его плече не давала ей покоя с его прошлого появления перед ее взором без одежды, но тогда его облик сразил ее до такой степени, что у нее не возникло даже отблеска мысли поинтересоваться ее назначением.
- Боевые раны, – отмахнулся первой же банальной фразой молодой человек.
Девушка что-то понимающе протянула и сосредоточено замолчала.
- А… давно Вы сделали рисунок на спине? – выпалила она и прикусила язык, понимая, что опоздала с действием.
- Года три назад.
- Больно? – задохнулась разведчица.
- Неприятно.
- А зачем?"
"Еще один взгляд остудил ее пыл и заставил отвернуться в сторону в поисках предмета вынужденного исследования.
- Шесть утра, – услышала она и непроизвольно взглянула на часы.
Зорро не обманул – уже, действительно, наступило утро.
Изабелла с сожалением посмотрела на книгу, чувствуя, что голова требует отдыха, а еще лучше – успокаивающего сна, и встала с кресла.
- Можешь взять себе, – снова услышала она и удивленно подняла глаза.
- Правда?
Молодой человек вместо ответа поднялся со своего места и подошел к двери, невесомо положив руку на спину застывшей от восторга гостье.
- Дочитаешь при случае.
А сейчас – спать. Я не горю желанием объяснять дону Ластиньо твой усталый вид.
- В смысле?
Зорро в третий раз молча посмотрел на нее и легко подтолкнул к двери. Девушка судорожно выдохнула и, радуясь тому, как быстро и беспрепятственно освободилась от взгляда его зеленых глаз, упорхнула в свою комнату с королевским подарком.
Она упала на подушку и закрыла глаза. Оказывается, от удивления, можно было устать. А удивлялась она эти два часа непрерывно. Ее невероятный покровитель раскрывался перед ней с каждый днем все глубже и многограннее.
Кто бы мог подумать, что у этого аристократа с атлетическим телом и стратегическим мышлением воина обнаружится, кроме прочего, столь взыскательный к наукам разум, прихоти которого он удовлетворял, по всей видимости, сполна и немедленно. Он был, словно, гигантская энциклопедия с дополнительными пустыми страницами, которые он заполнял ежесекундно.
