Изабелла еще в первую их недавнюю беседу почувствовала, что во время общения он изучает не только своего собеседника и его поведение, но даже воздух, который их окружает, и его изменения от звуков, производимых их голосами. Его взгляд, казалось бы, сосредоточенный исключительно на оппоненте, в тоже время охватывал все помещение, а может, и пространство за его пределами.
Она не знала, сколько ему лет и каждую секунду меняла свое мнение. На вид и по той иногда употребляемой им непосредственной манере общения, которой он выбивал Изабеллу из колеи, она могла бы дать ему около тридцати и сделать его немногим старше дона Рикардо.
Однако наступали моменты, когда она не могла назначить ему... человеческий возраст. Он был непостижим. Его речь, его мысли, его невероятный объем знаний загоняли ее в тупик. Обычному человеку такой груз информации в купе с подобным образом жизни были бы не под силу.
Изабелла старалась как можно реже пересекаться с ним взглядом, но в те мгновения, когда это случалось, она видела в его глазах бездну.
Словно бы он прожил уже несколько десятков жизней и постиг все тайны мироздания...
Девушка почувствовала, как начинает куда-то уплывать.
Где она окажется завтра? Какие новости преподнесет ей следующий день? И будет ли он рядом в эту минуту? Прикоснется к ней так же, как сегодня, как будто она была сделана из стекла?..
И как долго все это продлится? Не может ведь он оставить ее в этом доме. Он и так сделал для нее столько, сколько не сделали ее самые близкие люди за всю ее жизнь.
Но почему? И, главное, что она может дать ему взамен?
Последняя мысль вызвала в груди холодную дрожь, и она поспешила вытеснить ее из своего сознания. Об этом нельзя было думать – слишком много усилий она тратила на свое невозмутимое состояние в его присутствии, пусть даже только внешнее. А подобные мысли разбивали в прах все ее старания. В конце концов, она не просила его о помощи – он решил так, основываясь на исключительно ему одному ведомых причинах.
Девушка поплотнее завернулась в одеяло и уткнулась в подушку.
Мысли стали тягучими и непоследовательными, образы тонкими и размытыми. Он был прав – ей следовало отдохнуть. Неизвестно, что ждало ее завтра.
- Поздравляю, ты побила рекорд самой Катрин Родригес, – Зорро легко поаплодировал еще не переодевшейся Изабелле.
- Перед тем, как входить в комнату к даме, необходимо стучать, – процедила девушка.
Двадцать минут назад молодой человек вырвал ее из объятий Морфея и оставил собираться.
