Никто не знал содержание их разговора, но было понятно, что сеньора Родригес располагала очень ценными сведениями, которые сейчас могли пригодиться как никогда.
И все же увидеть молодого человека ей не позволили…
Изабелла столкнулась с ней на пороге дома, когда возвращалась к Керолайн после бездумной и пустой прогулки по саду. Тысячи противоречивых мыслей сразу же хлынули к ней в голову. Она никак не могла понять, почему Катрин снова ей улыбалась. Это не было похоже на поддельное проявление уважения или демонстрации ведомого ей одной женского превосходства.
Она не лицемерила и ничем не гордилась. Ее улыбка была такой же искренней, как и ее вчерашние слова на балу, обращенные к Изабелле, и это все, учитывая существующую ситуацию, было в высшей степени непостижимо...
Таким образом, единственной женщиной, имевшей право доступа за закрытые двери, оставалась сеньора Варгас. И сегодня почти четыре часа подряд она, несмотря на тяжелейшую ночь, провела в новом лазарете вместе с доном Марком.
Шарлотта была возвращена в крепость под личное наблюдение сэра Генри. И это было всей информацией, которой располагала Изабелла. Ни о Фионе, ни о Хуане, ни о доне Эстебане она не знала совершенно ничего в отличие от дома губернатора, который в лице дона Алехандро еще с утра очень подробно и аккуратно расспросил девушку о том, что вчера поведала ей в Пещерах ее сестра.
После этого Изабеллу и Керолайн полностью изолировали от внешнего мира и оставляли в неведении уже целые сутки.
Дома де Ла Вега и Линарес были оцеплены личной и гарнизонной охраной в таком количестве, что редкая птица решалась пересечь изгородь запретной территории, поэтому о новостях извне можно было даже не думать. Впрочем, даже если бы Изабелле сейчас и поведали их судьбу Фионы и ее сообщников, вряд ли они вызвали бы у нее хоть какие-то ощущения…
Все, что в ней сейчас было, жило в ее взгляде, прикованном к трем просторным темным окнам на втором этаже."
"Четыре раза она совершала попытку прорваться за запретную черту и четыре раза она получала категорический отказ.
Ей не давали заглянуть даже сквозь крохотную щель и все, что она знала, что Зорро так и не приходил в себя. Врачи предприняли все посильные меры, и теперь жизнь молодого человека находилась в его собственных руках.
Действие яда все еще оставалось слишком сильным, а попытка изготовления противоядия без точной рецептуры на основании одних предположений Диего была слишком рискованной.
