– Видимо, двери остались от ремонта, который делала Клава, – предположил Володя. – Вор-прораб их менять не стал, а деньги на новые двери присвоил – чего стесняться?
Я продолжала недоумевать.
– Совершенно непонятно, где нечестный мужик нарыл серые, в мелкий цветочек бумажные обои, которыми оклеил второй этаж. Когда я ходила в первый класс, моя мама решила самостоятельно освежить прихожую. Хорошо помню, как мы с ней поехали куда-то на метро, очутились в большом магазине, где роилось несметное количество народу, и там нам из-под полы продали точь-в-точь такие обои.
Ничего другого, более приличного, даже по блату тогда было не достать. Но сейчас-то на рынке столько разных обоев – месяца не хватит их все разглядеть! Неужели унылость в цветочек до сих пор производят? Кто ж ее покупает?
– Лампудель, ты рассуждаешь, как хорошо зарабатывающая женщина, да еще имеющая обеспеченного мужа. Подумай о пенсионерах. Им-то где деньги на дорогой ремонт взять? – укорил меня Костин. – Насобирала бабушка копеек, пришла в магазин, а там обои за нереальные суммы.
Но ведь и старушке охота в чистоте пожить. Вот для таких, как она, фабрика в городке Дурундукинская Слобода до сих пор и штампует товар по старым образцам, который стоит дешево и привычен взгляду пожилых людей. Потому и находится покупатель. Что с тобой сегодня? Цепляешься к мелочам.
Мне почему-то дешевый ремонт коттеджа не казался мелочью, но я сменила тему.
– Кутузов до сих пор в США?
– Да, в штате Теннесси, – уточнил Володя. – Устроился там неплохо, собирает картины.
В поисковике есть недавнее упоминание об Андрее Николаевиче в связи с покупкой им полотна удивительно талантливого современного художника Мурата Кабулова[6]. В Америке была выставка работ живописца, там Кутузов и сделал приобретение, о чем написала местная пресса."
"– Хочется с ним поговорить, – протянула я. – И с Кутей тоже. Чем они занимаются в США?
– Андрей Николаевич уже не молод, наверное, просто наслаждается жизнью, – предположил Володя. – А вот его дочь в Америку не улетела.
– Да ну? – обрадовалась я. И тут же удивилась: – Постой, сколько ей было, когда погибла Клава?
– Шестнадцать, – ответил Володя.
– И отец оставил девочку одну? – поразилась я.
Костин ладонью смел со стола крошки.
– Похоже на то. Во всяком случае, отметок о пересечении Ольгой Андреевной Кутузовой государственной границы России нет.
– Следовательно, она на родине, – сделала я вывод. – И где же?
Володя взял бумажную салфетку и начал складывать из нее лягушку.
