Парень показал результат сделанного им анализа жидкости из шприца, того, что он, по его словам, у Ксении нашел. Это оказался яд для садовых грызунов. Но саму улику он не принес, заявив, что у него в автобусе сумку украли, а шприц в ней был. Естественно, его анализ потом на суде не учитывался, но эта история есть в деле. Только следователь выслушал Богомолова, как явилась Фролова и… призналась в убийстве. Она объяснила: «Отравить я хотела Риту, жену своего любовника, а не гостей вечера, собиралась угостить эклерами только ее.
Коробка с ядовитыми пирожными попала на стол случайно. Кутя не виновата, мне не стоило держать упаковку в холодильнике даже с запрещающей его открывать табличкой». Все. После этого заявления она замолчала, говорила лишь «да» или «нет».
Я подвела под разговором черту.
– Выходит, Ксения отбывает срок за свое преступление, ее вина доказана, Кутя ни при чем, общественное мнение зря обвинило девочку в смерти людей.
Костин вынул кошелек.
– Фролова оказалась на свободе через два года после ареста.
– Сколько же ей дали? – опешила я.
– Много, могла еще сидеть и сидеть, – поморщился приятель.
– И как преступница ухитрилась выйти? – недоумевала я.
Костин вытащил кредитку и положил ее на принесенный официанткой счет.
– По болезни. У Ксении обнаружили тяжелый генетический недуг, развившийся якобы от стресса. Жить ей по заключению медиков оставалось пару недель. Учитывая глубокое раскаяние заключенной, безупречное поведение на зоне и тяжесть физического состояния, было принято решение об ее освобождении.
Глава 24
– И ты веришь в эту сказку? – подскочила я."
"– Нет, – ответил Костин. – Кто-то явно провернул эту аферу. Кто-то умный и располагающий немалыми связями и средствами. Фролова не могла нанять достойного адвоката, на его услуги у нее не оказалось денег, поэтому ей предоставили бесплатного защитника Валентину Ивановну Пырьеву. Ей было сорок восемь лет, карьеры она не сделала, особым умом и знаниями не отличалась, речи в суде обычно произносила корявые, свидетелям со стороны обвинения задавала глупые, не относящиеся к делу вопросы.
У всех интересовалась: «Какое у вас образование? Десять классов? Ясненько». Зачем она это делала? Ответ один: дура. Но на процессе Фроловой Пырьеву будто подменили. Адвокатесса работала блестяще, смутила прокурора, указала на кое-какие ошибки, допущенные следствием, произнесла великолепную защитительную речь, совершила почти невозможное – добилась для подзащитной минимального срока за тяжкое преступление.
