– Дюша, милый, что вы с Михаилом организовали?
– Ты не знала, чем зарабатывал папа? – спросил приемный сын.
– Странный вопрос задаешь, – засмеялась Тамара Федоровна. – Коля был доктор наук, уважаемый в обществе человек, студентов учил.
– Ах, Матата, Матата, наивная ты моя… – после паузы произнес Андрей. – А что насчет дачи в Лыкино? Почему мы с тобой никогда там не бывали? По какой причине отец отправлял нас каждое лето на три месяца в Крым? Отчего бы няне с мальчиком не пожить в Подмосковье?
– Коля очень любил тебя, поэтому выбирал лучшее, – пустилась в объяснения Тамара.
– В средней полосе июнь – июль бывают холодные, дождливые, а ты рос болезненным, часто простужался, конечно, в Крыму отдых для тебя был полезнее. В конце августа я возвращала в Москву румяного, вволю накупавшегося, наевшегося фруктов ребенка. Да, провести три месяца в Судаке было недешево, но Николай Андреевич никогда не думал об экономии, когда речь шла о наследнике.
– Отец работал в заочном институте, готовящем бухгалтеров, – со странным выражением на лице продолжал Андрей, – не в МГУ, не в МВТУ, не в МГИМО.
Зарплата у него в вузе была небольшая. Ты не интересовалась, откуда в семье деньги? Мы ведь жили очень хорошо.
– Милый, я не являлась законной женой Николая Андреевича, – напомнила Николаева, – поэтому считала неприличным задавать некоторые вопросы. Теперь насчет того, почему мы с тобой никогда не катались в Лыкино. У нас в Москве была четырехкомнатная квартира. Обычным людям такой на троих – за глаза. Но твой папа писал учебники, ему требовались тишина, покой, поэтому он сделал дачу кабинетом, ездил туда работать…
Андрей пересел на диван.
– Матата, отец за всю жизнь издал пару методических пособий. Он же не писательница Смолякова, которая выдает на гора детективные романы с завидной скоростью.
– Ну и что? Николай трудился медленно, вдумчиво. Нельзя сравнивать научные труды и всякую белиберду, – обиделась Тамара.
– После смерти отца ты через два месяца поехала на дачу. Зачем? – неожиданно спросил Кутузов.
Тамара Федоровна удивилась.
– Надо же было проверить, что творится в доме. При жизни Николая Андреевича я там не хозяйничала, но когда его не стало, решила поддерживать порядок. Хотела помыть полы, увезти книги и рукописи, сохранить их.
– Но мне ты о своей акции не сообщила, – сказал Андрей, – отправилась тайком, меня с собой не пригласила.
– Не хотела тебя травмировать, – призналась Николаева, – тяжело ведь разбирать вещи покойных, по себе знаю.
