– Нормальный человек никогда не лишит жизни себе подобного, – вздохнула я. – Что же касается обожания четвероногих… У некоторых людей трогательное отношение к братьям меньшим сочетается с потрясающей ненавистью к людям.
– Но почему Горская хотела отравить вас пирогом с черникой? – недоумевающе подняла брови Тамара Федоровна. – Это совершенно не поддается объяснению.
– Данную тайну Ирина Леонидовна унесла с собой в могилу, – нехотя сказала я. – Умерла, так и не дав ответа на этот вопрос.
– Я рада за Марфушу, – сменила тему Николаева.
– Домработница хороший человек, верой и правдой долго служила Горской, ни одного дурного слова про хозяйку ни разу не вымолвила, при посторонних нахваливала «барыню». Но я случайно узнала, как ей было тяжело. Недели за две до смерти Клавы я пошла в лес – хотела папоротник выкопать и посадить у нас под елями. Брожу, выискиваю хорошее растение, вдруг слышу рыдания. Да такие отчаянные, горькие. Я решила, что чей-то ребенок потерялся, поспешила на звук и вижу: сидит на пне Марфа и слезами заливается.
Я к ней кинулась. «Ты упала? Ударилась?» Она меня обняла и правду выложила. Оказывается, Марфа нанялась к Горской из-за дочки.
– У домработницы есть ребенок? – удивилась я.
– Ребенком ее дочь назвать трудно, ей за тридцать уже. И она умственно отсталая, – пояснила Тамара Федоровна. – Хорошая, добрая, но одна жить не может. Пока крошкой была, Марфа ее с собой на работу брала – убирала людям квартиры, а Наташа была рядом. Но потом девочка превратилась в подростка, которого в чужой дом не приведешь.
У Марфы комната в коммуналке, и если она дочь в ней запирала, та плакать начинала, буянить, кричать, даже дверь выламывала. Вот горе-то! В конце концов Марфа решила проблему – устроила Наташу в интернат в Мишкине. Комнатушку свою сдала, а сама к Ирине нанялась, специально в «Кроте» место подыскала, чтобы дочку часто навещать. Деньги, которые ей жильцы платили, она отдавала санитаркам, чтобы не били Наташу, не шпыняли.
А с Ириной они так договорились: платить Горская домработнице не может, средств у нее нет, но завещает ей дом и участок, так что после смерти хозяйки Марфуша станет очень богатой. Родни-то у Ирины нет, нажитое оставить некому.
– Ага, – пробормотала я, – знаю о таких случаях. Надеюсь, Марфа догадалась оформить официальный договор?"
"– Да, – кивнула Тамара, – имелся у нее документ. С печатью, заверенный нотариусом. Но понимаете, Ирина очень хитрая.
