– Вы въехали в особняк Игнатовой? Ремонт затеете? Не выламывайте мраморные панели в холле. Они смотрятся по-купечески, но Маша их из Италии привезла, бешеные деньги заплатила.
– Нет, мы приобрели особняк на Ягодной, – уточнила я, – участок около Горской."
"Калинина отвела глаза, а Светлана взвизгнула.
– Про́клятый дом продался!
– Соколова, замолчи, – сквозь зубы процедила Зинаида.
– Ой! – пропищала Света и прикрыла рот рукой. – Не хотела говорить, само выскочило!
У меня по плечам пробежал озноб.
– Про́клятый дом? Почему вы его так назвали?
– Я пошутила, – принялась глупо оправдываться Светлана, – сболтнула, не подумав.
И вовсе не это слово сказала.
– Я очень хорошо расслышала, – возразила я.
– Нет, нет, вам показалось, – занервничала Соколова, – я произнесла… э… покерный дом. Покерный – проклятый, очень похоже. Рот ватрушкой забила, дикция нарушилась.
– Евлампия, – позвала меня Зинаида, – давайте покажу, как пирожные пекутся!
– И я хочу посмотреть! – обрадовалась Светлана. – Ни разу еще у тебя на кухне не была, прямо обидно.
Вот Ксения один раз показала мне, как тесто для рогаликов готовит. Ты же, наверное, все переделала? Кстати, интересно, как у Ксюхи дела? Мне ее жуть как жаль. Сама свою жизнь загубила, сидит теперь за решеткой вместе с ужасными преступниками.
Кондитер схватила со стола чашку и, разом опустошив ее, заявила:
– Света, я закрываюсь. Извини.
Болтунья показала на часы, висевшие на стене:
– Еще рано!
Зина поджала губы.
– Я плохо себя чувствую.
И народу нет.
– Не идет сюда покупатель, – пригорюнилась Светлана, – плохой имидж у кондитерской. Я тебя предостерегала: «Не связывайся с кафе и пекарней, у места дурная слава. Лучше в супермаркете точку основать». А ты уперлась. И что получилось? Да ничего хорошего пока.
– Заткнешься ты, наконец, или нет? – не выдержала Зинаида.
– Чего я сказала-то? – растерялась Света. – Никакого секрета нет, всем про Ксюху известно. И ты не виновата в смерти людей. Не ты тогда здесь хозяйничала, на праздник пирожные делала.
Верно, Евлампия?
– Понятия не имею, о чем ведете речь, – ответила я. – Но очень хочу узнать, почему купленный нами особняк считается про́клятым, и…
– Аура там черная, – не дала мне договорить Соколова, – все жены Кутузова не своей смертью в нем поумирали. Вот жуть! Ужас кромешный! Ой, вы не знали?
– Нет, – мрачно ответила я.
Булочница, явно испытывавшая желание запихнуть в рот Светлане полотняную салфетку, сдвинула брови.
