Я вошла в холл и крикнула:
– Кто-то есть дома?
Вопрос пришлось повторить раз пять, прежде чем в помещении появилась хозяйка.
– Евлампия, рада вас видеть! Что случилось, дорогая?
– Все замечательно, – отрапортовала я. – Пришла спросить, к кому можно обратиться, чтобы карнизы повесили. Без занавесок неуютно.
– Живо найду мастера, – мгновенно отреагировала Ирина Леонидовна. – На улице мороз, скорей проходите в столовую. Сейчас сделаю вам имбирный чай, я мастер его заваривать. А где ваши собаки?
– Дома сидят, – улыбнулась я.
– Ой, как жаль! В следующий раз непременно возьмите их с собой, – попросила Горская. – Давайте курточку, повешу в шкафчик. Очень у вас легкая для зимы одежда, в январе нужно шубку носить. Шапочку положите у зеркала.
– Там места нет, – сказала я, – банки стоят.
Ирина Леонидовна, успевшая убрать мой пуховик, удивилась:
– Банки? Где?
– На консоли, – уточнила я. – Тут два трехлитровых баллона с соленьями, огурцы-помидоры, и четыре с вареньем. Только не пойму с каким.
Хозяйка всплеснула руками.
– Опять притащили! Люди вечно хотят меня чем-то порадовать. Во вторник вечером я нашла здесь стопку книг, штук двадцать, не меньше. Кто ее положил, долго гадать не пришлось, – Оля Рубис, она владеет успешным издательским бизнесом. В среду утром я обнаружила два гигантских арбуза и дыню-торпеду. Тоже сразу сообразила, от кого вкуснотища – от Алима, владельца рынка. Но домашние консервы… Их многие делают. Хоть бы записочку прикрепили!
– Вы не слышите, как посторонние входят в коттедж? – удивилась я.
– Нет, конечно, – сказала Горская, подталкивая меня в коридор, ведущий в глубь особняка, – дом большой. В стране непростая криминальная ситуация, стоит включить телевизор, как услышишь про убийства, ограбления, взрывы, просто страх божий, а у нас в «Кроте» заповедный край, живем, как в советское время, дом не запираем. И весь поселок в курсе, что я запасную связку ключей в почтовом ящике держу, дверь пальцем распахнуть можно.
Если меня нет, а зайти надо, то – пожалуйста.
– Весьма неразумно, – не одобрила я.
– Да ладно вам, – беспечно махнула рукой хозяйка. – Спустя месяц вы так же вести себя будете. Садитесь, дорогая. Теперь чаек, имбирный… мой самый вкусный чаек… Где апельсин? Вот он. Сейчас согреетесь. Мед у меня настоящий, не порошок разведенный. У моего покойного мужа была пациентка Настенька Фоминых, очень успешная дама, ворочающая миллионами.
