Но я не разобрался тогда, да и поздно было уже разбираться. Завалил их, и все дела! Потом, еще дед, который перевозил нас через балку...
– Что за дед?
Комолов рассказал о том, как их в ночь убийства перетаскивал через непроходимую балку одинокий старик-алкаш на своем тракторе.
– И ты оставил его в живых? – удивился Генрих.
– Сил больше не было! Я его, правда, предупредил строго! Да и водки дал столько, что к утру он вряд ли что помнил.
– Удивляюсь я тебе, Али! Невинных женщин крошишь в «винегрет», а опасного свидетеля только предупреждаешь.
И надеешься, что он после пьянки не расколется! Где логика? Он же мог вас опознать! И вас, и тачку! Хотя, видимо, все-таки смолчал, иначе вас в тот же день менты бы повязали!
– Вот именно!
– Но это, считай, тебе повезло. Таких ошибок допускать нельзя! Ладно, дело прошлое! Я вот только не могу понять, почему менты должны выйти именно на тебя? Тебя же никто не видел. Дед не в счет. Копаться в старых делах опера не будут. За это время, знаешь, сколько разных убийств через них прошло? Тем более тебя судил суд военного трибунала.
Ну скажет что-нибудь Лобанов про месть. И что? Да мало ли чего болтал восемнадцатилетний пацан после смерти брата? Несерьезно придавать этому значение. Совершено убийство на даче? Ну и что? Зверское убийство? Это уже серьезно. Но разве мало по стране маньяков шатается? Вот и забрел очередной сюда! Судя по тому, что ты сделал с бабами, эксперты сделают вывод, что орудовал явный псих, а ты, как известно, освобождался психически здоровым.
Разве не так? Почему на тебя-то должны менты думать?
– Не знаю. Но тревога холодной змеей живет внутри меня. Я почти уверен, что милиция знает, кого ищет.
– Я бы сказал, почему в тебе такой страх. Ну пусть не страх, а чувство, скажем, необъяснимого дискомфорта... Но ты же опять «взорвешься»?
– Говори, не бойся.
– Да бояться-то мне нечего. Лишнего базара не хочется.
– Говори, Генрих!
– С наркотой надо завязывать. Ты же живешь в плену иллюзий.
Спокоен и решителен, когда находишься под дозой. Мнителен, раздражителен, не по делу агрессивен, когда наступает «депрессняк». Вот и мечутся у тебя в голове всякие мысли.
– Наркота здесь ни при чем. И хватит об этом!
– Как скажешь, но какое-то мутное у тебя дело, Али! Мутное! Кстати, ты так ничего и не сказал о Фаине!
– Она моя двоюродная сестра, жена одного лоха, Зураба, на хате его мы с Турой и «зависли». Тура – мой человек, еще с зоны.
