Мастер не приглашает в гости

Тяжело признать над собой власть пигалицы, которую еще недавно можно было заметить, только споткнувшись, когда она, скрючившись, надраивает паркет. С другой стороны, если я заняла эту должность, значит, я выслужила свое на нее право перед хозяевами, и, по идее, не должна ничего доказывать подчиненным.

Это было очередное заблуждение идеалистической юности, которое разбилось в пух и прах.

Однако здесь отстаивать и не пришлось.

Кухарка встретила меня широкой улыбкой, предложила чаю, и усадила расспрашивать, да рассказывать.

— С мистером Фаулером? Десять лет как. А в доме и того больше. Дом этот его двоюродной бабке принадлежал, мисс Клаус. Та старой девой была, своих мужа-детей не имела, а сестрица ее, мать мистера Фаулера-старшего, померла рано. Так она мальчикам за бабушку и была. Так что я мистера Фаулера, почитай, почти с пеленок и знаю. По завещанию дом ему и перешел. Всегда она его выделяла, любила особенно, хоть и сложный был ребенок.

“Да и взрослый вырос непростой!”, — мысленно добавила я, вспомнив перечень требований.

Который кстати, записывать в спешном порядке не пришлось. Он обнаружился среди прочих списков и обязательств на моем рабочем столе. Так что все это перечисление в исполнении сэра Кристофера Фаулера можно было расценить не иначе как предоставление мне последнего шанса на побег и введение в местные порядки.

— Работодатель из него хороший, если ты затем интересуешься, — продолжала миссис Доул.

— Что же тогда другие экономки не держатся? — не утерпела я.

— А ты почем знаешь, что не держатся? — кухарка поджала губы и прищурилась. Еще и голову склонила на бок, разглядывая меня.

Я на эту мимическую провокацию не поддалась, глаза опускать и сжиматься не стала, а ответила как есть:

— В газете прочитала.

— Прочитала, что экономки бегут и поскакала устраиваться? — женщина хохотнула. — Смышлена девица.

Я пожала плечами, уж не знаю насчет “смышлена”, но крайнее положение толкает на крайние меры!

— Видела я ту газету, — миссис Доул неодобрительно цокнула языком. — Хоть и обиделась Марта крепко, а язык распускать не стоило. Никому это на пользу не пойдет.