Я ощущала, что мне легчает от того, что я проговариваю вслух то, что чувствовала. Признаюсь, что испытывала недостойные, низменные эмоции. Кажется, я смирялась с тем, что они у меня были и отпускала все пережитое.
И потому я все же продолжила говорить, искренне делясь с Альбертом опытом и пытаясь объяснить ему, показать…
— То, что я чувствовала тогда… Это был такой клубок эмоций. Страх, как же она будет справляться без меня.
Стыд — я такая эгоистка и предательница, раз бросаю маленькую неполноценную сестренку одну ради своей будущей счастливой “нормальной” жизни. Вина за то, что позволяю младшей сестре совершить ошибку, она же ничего не понимает, она будет страдать, она же не справится сама! Обиду — как так, я ради нее жертвую, а она этого не ценит! Страх, что Айрис уйдет и я стану ненужной.
Страх, что я останусь одна — а мы столько лет всегда, всегда были вместе. Страх, что что-то пойдет не так при разделении, и с ней что-то случится. Страх… Да целый сонм, легион сомнений и страхов! Я ведь старшая, я обязана о ней заботиться — и я забочусь о ней хорошо. А ответственная старшая сестра вполне способна с легкостью вообразить сколько угодно гипотетических, но вероятных угроз…
— Сказать по чести, я и сейчас их постоянно воображаю.
А вдруг с моей малышкой что-то случится? И сразу же хочется вскочить, что-то делать, бежать бежать и стелить ей матрасик на месте возможного падения… С трудом сдерживаюсь. Потому что ко мне только сейчас приходит осознание, насколько Айрис была права. Айрис было плохо без своего тело, плохо быть придатком ко мне, а я, вцепившись в текущее положение вещей, мешала ей обрести минимальную самостоятельность.
Но и Айрис тоже мешала мне: я вовсе не уверена, что смогла бы создать семью, останься мы с Айрис вместе. Просто не представляю, как смогла бы, — я запнулась и покраснела, подбирая слова, — э-э-э... жить супружеской жизнью, скажем так, деля тело с младшей сестренкой.
