Мастер снов

 – Но все же, почему я? Не Геспер? Он гораздо более сильный целитель.

– Просто я знаю – только ты в силах справиться с этим, – с непоколебимой уверенностью заявила Эйнем. – Ты всегда брался за самые безумные, трудные, практически невыполнимые случаи болезни. И всегда побеждал. А если со мной что-то такое же жуткое… Я не хочу, чтобы меня заперли, – повторила она с вернувшейся горечью. – После почти двух десятков лет погребения в мире снов я не вынесу еще и заточения здесь. Знал бы ты, что я видела… – Целительница осеклась, вновь готовая погрузиться в себя.

– Что ты видела?

– Не важно. – Она мотнула головой, словно отбрасывая в сторону воспоминания, торопливо сняла с пальца обручальное кольцо и протянула мне. – Пожалуйста. Как только ты убедишься, что я не опасна и вменяема, я обращусь в Пятиглав. Обещаю.

– Есть еще один момент, Эйни. Каждый мой выход в сон контролируется. Я под наблюдением.

– Ты?! – Она рассмеялась, на мгновение отвлекаясь от своих проблем, и недоверчиво покачала головой.

– Уехал. Бросил все, никому ничего не сказав. Перестал работать. Теперь вернулся, завел ученицу и начал прием пациентов также без разрешения Пятиглава. Так что сейчас у них есть некоторые сомнения в моей… компетентности.

И я не сказал ни слова неправды. Все так и было, за исключением одного нюанса.

– Это не важно. – Легкая улыбка, с которой она слушала меня, исчезла, стертая новым приступом беспокойства.

Я видел, спорить с ней бесполезно. Доказывать и убеждать довериться Гесперу также нереально. Не знаю, что или кто именно ей встретился в той, другой реальности. Но сейчас она была не опытной целительницей мира сновидений, а просительницей, явившейся ко мне за помощью. И отказать я не мог.

Кольцо было теплым и гладким, тяжелым, отлитым из полновесного золота, с россыпью маленьких бриллиантов по краю.

– Хорошо. Я помогу.

– Спасибо, – произнесла она с глубоким вздохом и добавила уже совсем другим тоном, безмятежным и заинтересованным: – Я помню, ты не одобрял политику Пятиглава.

– Я не одобрял их только в одном. В нежелании рассказывать людям о той опасности, что несут дэймосы. Они считают, это может привести к панике, массовой истерии.