Мать-и-мачеха (СИ)

— Тише, милая, — попытался успокоить дочь Владимир. — Не надо пустых обвинений. Садовники травили расплодившихся крыс, вполне может быть, что Крендель попробовал именно это.

— Он не стал бы есть отраву! — возразила Павла, вступаясь одновременно и за подругу, и за любимца. — Вы же слышали, Крендель умный мальчик.

— Думаю, нам всем надо успокоиться, — предложил Владимир, а сам нахмурился. У него тоже возникли нехорошие подозрения. Но он не хотел озвучивать их при детях. —Но я поговорю с Пэтси."

"— Так она тебе и скажет правду, — раздосадовано заметила Глаша.

— Говорю же, Пэтси ведьма!

Владимир покачал головой, а ветеринар едва слышно вздохнул.

— Если это действительно сделала Пэтси, то я сам выставлю ее из дома, — пообещал Владимир. — Но для начала поговорю, хорошо? И с ней, и с садовниками. Главное сейчас обезопасить территорию, чтобы эта история не повторилась.

— Главное, что с Кренделем все в порядке, — согласилась Марья.

Ветеринары оставили Кренделя в клинике, чтобы понаблюдать за ним.

Павла и Глаша тут же объявили, что тоже остаются. Родителям пришлось непросто, но они смогли уговорить девочек отправиться домой.

— Возвращайтесь в машину, девочки, — обратился он сразу ко всем. — Я оплачу лечение и поедем.

— Вы не должны этого делать! — забеспокоилась Марья. Услуги ветклиники стоили немало, но ради маленького защитника она была готова пожертвовать последним рублем. — Крендель ведь наш питомец. И это мы должны были следить за ним.

— Не волнуйся, Марьюшка. — Владимир обнял ее за талию и улыбнулся.

Его жест был таким естественным, как будто привычным. Да и вообще: к Марье он с первого дня знакомства относился так, как будто знал всю жизнь. Точнее, искал, наконец-то нашел и ни за что не хотел отпускать. — Крендель наверняка отравился в саду. Так что позволь мне загладить вину. К тому же, я сам привязался к этому малышу, для меня за радость помочь ему. И… Кажется, мы перешли на «ты».

К щекам Марьи прилил румянец, сделав ее еще более хорошенькой. Она понимала, что допускает вольность, но не возразила и не убрала руку Владимира со своей талии.

От его прикосновений ей становилось так приятно и легко, что иначе, как волшебством, это не объяснить.

— Спасибо тебе, — произнесла она, улыбаясь. — Но ты ни в чем не виноват. Мы действительно должны были смотреть за Кренделем.

— За Пэтси надо смотреть!.. — возразила Глаша.

В другой момент она обязательно обратила бы внимание на то, что ее отец оказывает знаки внимания Марье.