Мать-и-мачеха (СИ)

А вот уйти из развивающейся, процветающей компании — настоящая трагедия.

— Не надо искать другого поставщика, — Константин пошел на попятный. — Не хочешь замуж, не надо, я не настаиваю. И это… — Нахмурившись, он засунул руки в карманы брюк и сжал кулаки. — Пора мне. Спасибо за кофе.

Он не спросил, в кого именно она влюблена. Марья облегченно выдохнула. Ей совсем не хотелось признаваться, кто так прочно завладел ее мыслями. Особенно признаваться тому, кто только что предложил ей замужество. Она очень надеялась, что этот разговор Константин вообще забудет.

И оба они сделают вид, что ничего особенного не произошло.

— Пожалуйста, — приветливо произнесла она, отметив про себя, что это был последний раз, когда они с Константином вообще пили кофе. — Я провожу тебя до двери.

Павла едва успела отскочить. Разумеется, девочка подслушивала. Не могла она оставить мать наедине с этим посторонним мужчиной. А уж когда он начал предлагать замужество, вообще чуть не закричала и тем самым не выдала себя.

Но мама молодец. Павла ею гордилась. А тем, что сама сделала — нет.

— Подождите! — выкрикнула девочка, когда Константин подхватил свою сумку.

— Что такое?

На какой-то момент Константину показалось, что Павла займет его сторону. Скажет матери, что он вполне подходит ей в приемные отцы. Может быть, девочка нарочно делала вид, будто охраняет мать, а на самом деле давно приняла его?

Он даже усмехнулся, представив, как нелепо будет выглядеть Марья, когда дочь попросит ее не отказываться от такого шикарного во всех отношениях мужчины.

— У вас в сумке лежит кое-что, что мне нужно забрать, — произнесла Павла, бледнея от смущения. — Простите…

— Уверяю, в моей сумке нет ничего, что может тебе понадобиться, — возразил Константин.

Странные они обе: и мать, и дочь. Наверное, к лучшему, что он не останется с ними. Эта мысль успокоила и подарила Константину хорошее настроение.

— Есть, — хмуро ввернула Павла. — Разрешите, я заберу."

"Девочка потянулась к молнии на сумке.

Бледность девочки сменилась алым румянцем. Ей было стыдно и неловко за свое поведение. Она ведь собиралась подставить взрослого человека, уличить в воровстве. Глупая была затея. Но когда они обсуждали это с Глашей, казалось, что так надо. Это было последнее средство заставить мать отказаться от Константина.

Марья непонимающе смотрела на дочь, предчувствуя, что сейчас произойдет нечто, за что им обеим будет стыдно.