Матабар. II

Лиза легко прыгала из полосы в полосу, элегантно переключая передачи той же рукой, которой держала тонкую, зажженную сигарету. Здания постепенно становились все ниже, а улицы — уже. Проспекты сменялись длинными, змеистыми, изломанными улочками и переулками, а тротуар, порой, становился таким небольшим, что прохожие шли по нему по одному.

Ардан, размышляя над головоломкой, не заметил, как они подъехали к невзрачному мосту, под которым река вспыхивала остывающими, холодными искрами от фонарей и окон. Перед въездом у парапетов их встретили скульптуры двух юношей, укрощавших крылатых коней.

Арди не увидел и их.

Усталый трамвай прокатился рядом и исчез позади, а Лиза, прибавив скорость, проехала вперед, проигнорировав взмахи регулировщика, высунувшегося из будки у конца дороги.

Они пронеслись по полотну моста и, оказавшись на острове Бальеро, поехали дальше, а мгновение позже тяжелые шестеренки закрутились, поднимая массивные, корабельные цепи. И еще недавно единая конструкция, напоминая крылья тех самых скульптур, начала распахивать свои объятья.

Этого Арди тоже не видел. Как и не видел он изменившегося пейзажа. Трех, максимум четырехэтажные здания встали тесными рядами вдоль узких улиц. Они пестрили и сияли не хуже новогодней елки. Десятки и сотни вывесок ресторанов, пабов, баров, театров, кабаре, кафе и прочих увеселительных и питейных заведений привлекали роящуюся молодежь.

И если оставшаяся позади столица казалась грузной, умудренной жизнью госпожой, видавшей виды и знавшей цену покою, то Бальеро выглядело молодой девушкой.

Легкой и солнечной, в платье с широким разрезом, украшенном блестками, с копной рыжих волос, поющей, вечерами, зачастую одну и ту же песню. У Бальеро, как и у той девушки, имелась какая-то своя история. Может немного грустная, а может и напротив — смешная и веселая. Но её не услышишь и не узнаешь, пока не прислушаешься и не взглянешь за мишуру цветастой одежды; взрывов смеха и громких голосов гуляющих людей; свиста пробок и звона бокалов; рева моторов дорогих, модных автомобилей и бессменного, табачно-кофейного аромата, пронизывающего центральные районы Метрополии.

Но Арди даже не знал, что эти мысли посещали задворки его подсознания. Весь его разум оказался сосредоточен лишь на печати и только на ней.

Так что юноша не заметил, как они свернули с главной улицы острова и, пропетляв по переулкам, где едва не притерлись боками о прижавшиеся к проезжей части здания, вырулили к небольшому скверу.