Матабар. II

Вот носи она вместо платья страницы с чертежами, тогда наш дорогой товарищ точно пригласил бы её хоть сейчас и хоть… куда угодно!

Борис, абсолютно безобидно, засмеялся над своей шуткой, а оставшиеся несколько сотен метров Лена корила мужа за наглость и беспардонность.

Ардан же… он никак не мог взять в толк, с чего Лена решила, что он собирался приглашать куда-то Тесс, если никогда не делился с приятелями своими мыслями относительно рыжеволосой певицы.

Так, с шутливой перепалкой, иногда переходящей в перебрасывание снежной мукой, они добрались до атриума.

С началом зимы по левую руку от входа поставили передвижной гардероб, который успел разрастись настолько, что занял собой, без малого, пятую часть всего атриума.

Отдав верхнюю одежду работникам и получив номерки, троица очистила обувь от слякоти и снега, после чего… разошлась в разные стороны.

Вернее — Борис поспешил к лифтам, а вот Лена с Ардом направились в сторону целительского корпуса, где должен был состояться их первый экзамен.

На первом курсе все испытания, кстати, проходили в один день. А уже начиная со второго экзаменационная аттестация растягивалась на две недели. Все из-за сложности и отведенного времени.

Первокурсники сдавали каждую дисциплину по полчаса. Двадцать минут на теорию и десять минут на практику. Со второго курса и старше теории отводилось три часа, а практике — два.

Вместе с Леной они пересекли атриум и, спустившись в теплый переход, миновали несколько групп, заходящих в разные корпуса и, около входа в целительский, обнаружили часть своих однокашников.

— Я не знаю… не знаю… ничего не знаю… — причитала пухлая, но весьма миловидная девушка с забавным, курносым носом и множеством веснушек. — О! Лена, Ард! Вы помните, какая печать останавливает кровь при продольном разрезе на левой кисти? Я думала, что это печать Эткаина, но вот Ишка говорит, что печать Неркаина…

Обладательницу веснушек, насколько помнил Ардан, звали Таня Тетрова, дочь владельца нескольких пекарен на Бальеро.

А её подруг — Ишка и Вешка Нельвир. Две сестры близняшки из семьи Нельвир, славящихся своим пусть не очень крупным, но очень изысканным ювелирным домом.

Все, как и говорил когда-то Март — факультет Общих Знаний это, в девяти случаев из десяти, пристанище дочерей богатых родителей.

— Обе эти печати, — буднично ответил Ард, открывая дверь, ведущую в целительский корпус. — лечат не порезы, а ушибы. На голенях.