Матабар. II

Удобное, крупное кресло на фигурных ножках. И, разумеется, койка, больше походящая на шикарную, массивную кровать.

Около неё еще тумба, заставленная в данный момент колбочками и баночками, с противоположной стороны — стойка под капельницы, а сверху, с потолка, свисали сложные системы из веревок и держателей. Чем-то напоминало рогатку. Только вместо камешков — на кожаных ложе покоились поврежденные ноги Бориса.

Сам лорд Фахтов, замотанный в бинты, местами пожелтевшие от мазей; с руками, запертыми в гипсы; с ногами, из которых торчали штыри из хирургической стали, связанные друг с другом проволокой, намотанной на воротки; с замотанным лицом, из под марлевых подкладок которого торчали разве что ноздри, губы и глаза; он скорее напоминал мумии правителей древних королевств пустыни Зафиры, нежели живого человека.

Рядом с ним на стуле сидела Елена. Она читала в слух популярный нынче детективный бульварный роман про разведчика второй канцелярии, путешествующего по всему миру и борющегося с заговорами тайных организаций, маньяками, черными магами и, порой, просто попадающий в переделки.

— Ммм, — промычал Борис.

Он увидел визитера, а вот Елена сидела спиной ко входу и, кажется, не услышала, как открылась дверь.

— Что такое, дорогой? — она захлопнула книгу и поднялась с места. — Пить хочешь?

Промыслова-Фахтова подняла с тумбы стакан с водой, в котором билась о стенки стеклянная трубочка.

— Добрый день, — Арди слегка стукнул посохом.

Елена вздрогнула и обернулась. Она осунулась лицом, под глазами расплывались темные круги, а глаза покраснели от недосыпа.

Все это время Елена не покидала госпиталя. Она спала на кресле. Питалась в кафетерии. Мылась в умывальниках. Одежду ей привозили посыльные.

Она помогала медсестрам. Меняла бинты. Забирала утки, выливая их содержимое по нескольку раз в день. Приносила Борису пить, вымеряла капли обезболивающего.

Прежде Арди иногда задумывался — вышла ли Елена замуж до или после того, как Бориса отлучили от семьи, но теперь знал точно. Знал точно, что их обоих — ни Елену, ни Бориса, не заботили такие мелочи, как звания, чины или деньги.

Они любили друг друга.

Любили так, как, наверное, любят разве что в тех романах, что читала вслух Промыслова.

— А, Арди, — она улыбнулась измученной, но радостной улыбкой. — Уже седьмой день? Как время-то пролетело…

— Пятый, — напомнил Арди. — Я в седьмой тоже приеду. Привезу, как и обещал, записи с лекций.

— Да, точно, пятый… — заторможено произнесла Елена, усаживаясь обратно на стул.