Матабар III

- И что это значит? — в голосе Огланова звучало скорее беспокойство, нежели интерес.

— Лей струится в печатях по определенным… маршрутам, — Арди некоторое время подбирал нужное слово. — Чары на этой двери, при её открытии или же пересечения порога, выпускают совсем незначительное, практически микроскопическое количество Лей, которое реагирует на любой иной имеющийся рядом маршрут. Проще говоря…

— Проще говоря, — перебил Огланов, развернувшийся спиной к Арду и лицом к саду. — я спрашивал сможете ли вы, юноша, что-то с этим сделать?

— Пару минут, — буркнул Ардан.

Прикусив кончик языка, он, положив посох в снег, выдрал из гримуара страницу, затем разорвал её напополам и начертил на бумаге две конструкции. Совсем простеньких. Но, с другой стороны, возводившему местную охранную систему и не требовались какие-либо сложности.

Так что уже через три минуты Ардан протянул Петру клочок бумаги с начерченной печатью.

— И что мне с ней делать? — Петр небрежно потряс листочком.

— Ничего, — пожал плечами Ардан, в руках которого маячила вторая половина.

— Понял, — перебил Огланов.

Старый сыщик достал из кармана такой же кожаный сверток, как и у Милара. Разве что тот, который в данный момент разворачивал Петр, выглядел старше. Кожа местами потрескалась, а тесемки давно уже заменили на войлочные шнурки. Внутри же, в расхлябанных креплениях, находились простенькие, как теперь Арди понимал — отмычки.

Присмотревшись к замку, Огланов выбрал несколько и, спустя несколько хитрых, быстрых движений, послышался легкий щелчок.

Петр, убирая инструмент, бесстрашно перешагнул порог. И стоило ему это сделать, как на наличнике над головой сыщика действительно вспыхнула печать. Ей в ответ с листка из кармана Огланова вылетела маленькая, синяя искорка и втянулась внутрь «материнской» печати.

— Интересно, — протянул Огланов.

Следом за ним вошел и Ардан, провожаемый точно такой же искоркой.

Они оказались в небольшой прихожей, где слуги, судя по вешалкам и ящикам для обуви, переодевались. Затем скромный коридор с несколькими миниатюрными комнатами, двери в которые открыты на распашку. А внутри…

Петр, держа перед собой револьвер, аккуратно заходил в каждую из них. Не больше восьми квадратных метров.