Матабар III

Но! Одни из самых, юноша, дорогих часов в мире, между прочим. Коллекции выпускают только раз в десять лет и, в основном, работают по индивидуальному заказу. Стоимость начинается от семисот эксов и может достигать совсем уж сумасшедших сумм.

Ардан с неверием перевел взгляд на свои часы, которые отец подарил ему, когда Арди был еще совсем маленьким. Гектор рассказывал, что…

Ардан выдохнул и покачал головой.

Отец рассказывал, что добыл их во время службы. Тогда, много лет назад, маленький мальчик подумал, что Гектор имел ввиду обход Алькады.

Теперь же, зная историю своей семьи, то, скорее всего…

Нет, вряд ли они были сняты с тел тех, кому не посчастливилось натолкнуться на банду Шанти’Ра. Скорее всего вопрос касался службы на Фатийской границе. Получается, все эти года юноша носил на запястье чужие…

— Ваши как раз из коллекции, — продолжил Дагдаг. — Тридцать лет назад такие выпускали по случаю завершения Фатийской Резни. Корона заказала. Ныне почивший Император, приехав на границу, лично награждал ими отличившихся офицеров.

Сердце Ардана пропустило удар.

— Награждал? — переспросил он.

— Да, награждал, — повторил Гуров. — Всего выпущено одиннадцать таких часов. Корпус из платины. Дополнительный корпус из хрусталя. Сорок два сапфира в механизме. Автоподзавод, водостойкость, ударо и жаропрочность. На обратной стороне гравировка герба Империи и имени награжденного.

— Вы крышку откиньте, — словно прочитал его мысли дворф. — Там маленький хвостик есть.

Ардан снова расстегнул браслет и, скрупулезно осмотрев, действительно обнаружил небольшой «хвостик» — стальную выемку под усиками, за которые крепился ремешок.

Юноша аккуратно поддел её ногтем, и задняя крышка корпуса открылась, обнажив сложный, состоящий из множества деталей и миниатюрных шестеренок, непрестанно вращающий механизм, спрятанный внутрь хрустального круга.

На крышке же, со внутренней стороны, в самом деле сверкал герб Империи. А по канту шла длинная надпись.

Арди показалось, что у него в горле свернулся в тугой комок бродячий ежик, дерущий кожу острыми иголками. Перед лицом, на мгновение, все заплясало.

Отвернувшись, юноша украдкой вытер локтем глаза и, выдохнув, застегнул ремешок, чувствуя, как по телу расплывается тепло. Будто узловатые, мозолистые, но такие родные пальцы, как в детстве, взяли его за руку.

— Ваши стоят примерно…

— Не говорите, — перебил Ардан.

Он не хотел знать.