Матабар III

Ягодные, фруктовые, со вкусом свежевыпеченного хлеба, легкого поцелуя, приятного воспоминания, первого летнего луча и, разумеется, объятий семьи после долгой разлуки.

Арди чуть улыбнулся.

— А как это так — со вкусом объятий? — обязательно спрашивал какой-нибудь покупатель.

— Секрет производителя, — неизменно чеканили работники, предлагая на выбор — креманку или вафельный рожок.

— Вам в рожок или креманку?

Ардан посмотрел на Тесс.

— Давай здесь поедим, — она указала на освободившийся столик в дальнем углу.

— Спасибо, — произнес молодой человек в наряде мороженщика. — Нам приятно.

Человек, в глазах которого искрились маленькие звезды. А еще он пах хвойным лесом, весенним ручьем и облаками. Как и девушка, стоявшая рядом с ним, улыбавшаяся и игравшая с каждым из детей.

Но, ведь, приближалось лето…

— Давай только по одному шарику, — тихонько прошептала Тесс, глядя на цены.

— Я буду со вкусом крыжовника…

— Вам бесплатно, — внезапно произнес юноша, не сводя взгляда лучезарных, искрящихся глаз с Ардана.

— Какая странная акция, — удивилась Тесс, но её тут же увлек процесс выбора, и она забыла о том, что услышала.

Юноша сдержано кивнул, а девушка, ненадолго, украдкой улыбнулась ему и вернулась к играм с детьми.

В итоге Тесс взяла только три шарика. Со вкусом крыжовника, а еще — первого полета ласточки и весеннего дождя в хвойном лесу.

Ардан ограничился двумя шариками ежевичного и одним шариком черничного.

Сейчас, когда весна вступала в законные права, ему все сложнее давалось услышать имя Снегов и Льдов, но, здесь, рядом с ледяным шкафом, когда люди радовались мороженному, стало чуть попроще.

С трудом, но на ладони Ардана появилась маленькая снежинка.

Юноша бережно её поднял и, открыв один из ледников, убрал внутрь, где та слилась с ледяным облаком, сделав то гуще и насыщенней, отчего сперва по леднику, а затем и по витрине заструились фигурные узоры инея, вызывая радость у детворы.

Ардан кивнул и, вместе с Тесс, они прошли за дальний столик. Первые несколько минут девушка молча ела мороженное, пока, наконец, не прикрыла глаза и не улыбнулась так, как еще прежде не улыбалась. Её волосы слегка затрепыхались, а лицо разгладилось. Так, будто она, как ласточка, воспарила в небо и коснулась высоких облаков.